— Может быть, мне послать за полицией? Или вы сами позвоните? — спросил Бранч.

Сэр Персиваль медлил с ответом.

— Пока не знаю. Но все равно спасибо, Бранч. Нам ни в коем случае не нужна шумиха. Она может иметь самые ужасные последствия. Мы ведь хранители королевской чаши. Пусть часовня стоит закрытой, как всегда, и никому не говорите о пропаже.

— Что нам делать? — еле слышно спросил Валь. — Не можем же мы сидеть тут и ждать невесть чего.

Его отец с любопытством взглянул на него.

— Не можем, мой мальчик. Поэтому вы все должны знать. Чаша большая и тяжелая, и ни один чужак не покинул этот дом с тех пор, как я запер ее в последний раз. Только у нас был доступ к ней, но мы все заинтересованы в том, чтобы вернуть ее на место.

— Ты хочешь сказать, что она еще здесь? Тогда где? Пошли за начальником полиции. Он же твой старый друг.

— Может, и надо было бы, — неуверенно произнес сэр Персиваль, — но что в этом толку? Он только всех перебаламутит. Будет допрашивать слуг, обыскивать дом… Нет, мы должны сами справиться.

Он сказал это так, что ясно было — спорить бесполезно.

— Я не буду звать полицейских, по крайней мере, пока. И очень прошу вас всех никому ничего не рассказывать. По моему глубокому убеждению, чаша еще в доме. А теперь оставьте меня одного.

Все, кроме Валя, покинули библиотеку, и когда дверь закрылась, он подошел к отцу, который уже сидел за своим столом.

— Послушай, папа, если ты зачем-то спрятал чашу, ради Бога, скажи мне. Я же твой наследник, и у меня есть право знать.

— Мальчик, не глупи. — Голос старого сэра Персиваля было трудно узнать, и лицо у него мгновенно посерело и осунулось, едва он остался без свидетелей. — Ничего более ужасного мне не приходилось переживать в моей жизни. Тем более, что нам совершенно невозможно призвать на помощь полицию.

Он посмотрел прямо в глаза сыну.

— Через неделю тебе исполнится двадцать пять лет. И через неделю мне было бы легче объяснить тебе все до конца.

На другое утро Кемпион встал рано, спустился по лестнице, пересек холл и вышел в залитый солнцем парк У него не было причин для веселья. Все его усилия в Санктьюари свелись на нет. Леди Петвик умерла при загадочных обстоятельствах через восемь часов после его приезда, а теперь у него из-под носа увели чашу, которую он собирался охранять.

Тем не менее он уселся на одну из каменных скамеек и улыбнулся безоблачному миру.

И почти тотчас он услышал шум, который ожидал услышать, поэтому встал и не спеша направился прочь от дома по подъездной аллее. Он все еще был далеко от ворот, когда позади него несколько раз нажали на клаксон, и, обернувшись, он увидел в спортивной машине Пенни, которая недовольно смотрела на него, отчего он тотчас изобразил на лице глуповатую улыбку.

— Куда вы собрались, прелестная госпожа? Не возьмете ли с собой бедного путешественника?

Девушке его предложение пришлось явно не по вкусу.

— Я в город к портнихе. Могу подвезти вас до деревни.

— Мне тоже в Лондон. Отсюда далековато, не правда ли? Но я знал, что мне не придется идти пешком.

Пенни покраснела.

— Но вы же не можете оставить «Башню», — со страхом проговорила она.

— Никогда не смейтесь над могущественными людьми. Не забывайте, что случилось с испорченными детьми, которые посмеялись над Елисеем. Я ведь могу придумать смерть и пострашнее, чем в зубах медведицы.

Девушка молчала, и было очевидно, что она никак не ожидала встретить на своем пути мистера Кемпиона.

— Послушайте, — наконец проговорила она — Мне надо отвезти Бет в Лондон, если хотите знать.