|
— Его не взяли. В детстве он переболел полиомиелитом, после которого у него на всю жизнь осталась заметная хромота. Кроме того, в тридцать он уже был староват для призыва, хотя многие из его друзей ушли на фронт. Как бы там ни было, он предоставил мне за спиной мистера Уидока возможность подготовить мой первый провенанс от начала до конца. Провенанс для «Куколки». Я, конечно, ухватилась за эту работу. Пока мистер Уидок оставался главным, второй такой шанс мне мог и не выпасть еще несколько лет. Старик видел во мне лишь расторопную секретаршу, не больше. Для начала Эдвард снабдил меня купчей между Бётткером и «Бизли», но все остальное, более ранний период, я должна была осветить сама. Вскоре наш роман угас, поначалу почти незаметно, затем все с большей болезненной определенностью. Я умоляла его разъяснить причины, просила изменить решение. Эдвард отказался под тем предлогом, что у него состоялся серьезный разговор с его боссом, одним из наследников британской ветви «Бизли». Ему было сказано что-то вроде того, что, мол, нельзя использовать свое положение в личных целях, — в общем, какая-то глупость. Я поверила ему, даже одобрила его решение, но была раздавлена. — Вы перестали с ним разговаривать? — Нет. Мы остались очень близки и после того, как прошло время. Думаю, именно благодаря нашему роману, а не вопреки ему. То, что ни один из нас не завел семьи, упрощало дело. Я продолжала, разумеется, готовить для него провенансы, и он стал моим самым большим сторонником в «Бизли», по сути, именно он стоял за решением создать настоящий отдел провенанса и поставить меня во главе. Я была в долгу перед ним, особенно в то время, когда женщинам не часто выпадали такие шансы, и когда другие музеи или аукционные дома еще не обзавелись собственными исследовательскими отделами. Поэтому я трудилась, чтобы создать отдел таким, каким он его себе представлял, пытаясь оправдать его ожидания, и в то же время хранила в тайне наши прошлые отношения и мою не угасавшую к нему любовь. — Навернувшиеся слезы заставили Лилиан умолкнуть. Мара не знала, что тут можно сказать, но тишина стала для нее такой невыносимой, что она выпалила: — И вы преуспели! Хотя Лилиан сидела не шелохнувшись, ее голос разнесся эхом по всему залу. — Да. Преуспела. Отказавшись от других вещей — семьи, детей. Моей семьей стала компания «Бизли», а отдел провенанса — родным домом. Мара подумала, что в своей фирме «Северин» она прошла тот же путь, что и Лилиан, — во всяком случае до того, как «Куколка» вынудила ее свернуть в сторону. Лилиан вновь погрузилась в воспоминания. — Теперь я понимаю, что с самого начала была пешкой в игре Эдварда. Даже не представляю, сколько провенансов он сфальсифицировал с моей помощью. Скольким полотнам от этого Штрассера я по неведению составила чистую родословную. Сколько других аукционных домов торговали затем этими картинами. Мара догадывалась о числе сбытых картин, если судить по купчим Штрассера, найденным в сейфе у Майкла, но она не осмеливалась пока назвать общий итог. — Какое отношение имеет к этому Филипп? — Они с Эдвардом были большие приятели. Эдвард фактически подготовил Филиппа к роли своего преемника. Из электронной переписки ясно, что Филипп в курсе аферы с «Куколкой», но до какой степени он вовлечен в это дело, не знаю. — Лилиан с отвращением покачала головой. — Подумать только, как Майкл втерся ко мне в доверие — за него говорили имя дедушки да еще все эти приглашения на обеды и чашки чая. |
