Алекс обернулся, чтобы увидеть ее лицо.

– Что случилось?

Он очень тонко чувствовал. Джил стало нехорошо.

– Каждый раз, когда Хэл оставался у меня, вы или Томас были в Нью Йорке, но он ни разу не назвал мне истинную причину.

– Насколько хорошо вы знали Хэла.

Джил вздохнула: Томас прав, она почти совсем не знала его.

– Послушайте, Хэл не имел в виду ничего плохого. Просто он был из тех людей, которые всегда хотят сделать приятное, поэтому он и не говорил вам ничего, что могло бы вас огорчить. – Алекс еще раз внимательно посмотрел на Джил и вернулся к экрану. – Я ищу по именам – Галлахер, Кейт и так далее.

Джил кивнула. И без всяких предисловий сказала ему в спину:

– Хэл сказал, что это его квартира. Он солгал.

Пальцы Алекса замерли на клавиатуре. Он снова посмотрел на нее.

– Мне жаль.

– Я просто не понимаю.

– Я же сказал, Хэл любил делать приятное. Он говорил вам то, что вы хотели слышать.

Джил почти пожалела, что пришла сюда и встретила Алекса Престона. Алекс утверждал, будто Хэл говорил, что любит, только потому, что она хотела это слышать?

Ей захотелось плакать. Хэл говорил, что любит ее, а сам любил Маризу. Еще одна ложь.

Ложь, которую не прощают.

А потом – Кейт.

– Вы как?

– Мне безразлично, чья это квартира, – сказала Джил.

Он по прежнему смотрел на экран.

– Ничего, – наконец произнес Алекс. Потом добавил: – Подождите ка. Может, Хэл спрятал где то эти файлы. – И начал быстро пощелкивать клавишами.

– Ловко у вас получается, – заметила Джил, стоя позади Алекса и глядя на экран поверх его плеча.

– Вот, так и есть. Эврика. Gallagher1.doc, Gallagher2.doc, Gallagher3.doc.

– Боже мой! – воскликнула возбужденная Джил. – Это, должно быть, письма.

Алекс обернулся к ней.

– Если только он не вел досье на вас.

Джил вздрогнула, а потом поняла, что Алекс шутит.

– Это не смешно.

– Извините.

– Ну давайте, скорее открывайте первый, – нетерпеливо попросила Джил.

– Не могу, – отозвался Алекс.

– Почему?

– Нужен пароль. – Он продолжал печатать. Джил смотрела, как он набирает: Галлахер, Кейт, Джил, Хэл. Он попробовал даже Энн, Коллинзуорт, Бенсонхерст. Экран не реагировал.

Они потратили еще полчаса, пробуя каждое слово, которое приходило им в голову в связи с семьей или Хэлом.

– Постойте ка, – вдруг проговорила Джил, и ее глаза расширились. – Когда мы с Лорен были в Аксбридж холле, она сказала, что в детстве у Хэла и Томаса был тайный язык. Они произносили слова задом наперед! Попробуйте Тйек!

– Кейт задом наперед. Ладно. – Ничего не изменилось. – Еще какие предложения? – спросил он.

И когда Джил уже собралась предложить написать в обратном порядке свою фамилию, он быстро набрал Р Е Х А Л Л А Г.

Экран тотчас же заполнился текстом. Джил, не сознавая, что делает, почти парализованная от возбуждения, схватила Алекса за плечо и наклонилась вперед, вглядываясь в экран.

– Это письмо, – сообщил он. – Датировано десятым января 1908 года. Я распечатаю его.

Но Джил не двинулась.

– Подождите, – прошептала она, накрывая руку Алекса своей. По спине у нее побежали мурашки, когда она прочла вслух: – «Дорогая Энн».

В следующей строчке говорилось: «Мне страшно. Я очень боюсь за свою жизнь».

Часть вторая

«ИМПЕРАТРИЦА»

Глава 7

«Дорогая Энн!

Мне страшно.