У меня чуть не остановилось сердце. Я не могла говорить.

– В той разновидности Викки, которой занимаюсь я, – объяснил Кэл, – мы верим, что для каждой ведьмы существует единственный настоящий нареченный, который или которая тоже кровная, потомственная ведьма. Они связаны друг с другом, составляют одно целое и, по существу, могут быть счастливы только друг с другом. – Он пожал плечами. – Это как-то… пришло мне в голову вот сейчас, когда мы целовались.

– Никогда об этом не слышала, – прошептала я. – А как узнать, если это произойдет?

Кэл усмехнулся:

– В том-то и дело. Иногда это не так просто. А потом, у людей сильная воля. Человек кого-то выбирает, упрямо считает, что это и есть его муирн-беата-дан, когда на самом деле он ошибается и просто не хочет себе в этом признаться.

Я подумала, что он, возможно, имеет в виду своих родителей.

– А есть какой-нибудь верный способ узнать.

– Я слышал, что есть какие-то особые, сложные заклинания. Но в большинстве случаев ведьмы просто полагаются на свои чувства, свои сны и свои инстинкты. Они просто чувствуют, что это именно тот человек, и поступают соответственно.

Я вдруг почувствовала такой подъем, словно вот сейчас полечу.

– Как ты думаешь… может быть, мы с тобой связаны именно так? – с замиранием сердца спросила я.

Он коснулся моей щеки.

– Думаю, возможно, что так и есть, – сказал он слегка охрипшим голосом.

Мне показалось, что мои глаза стали огромными.

– Как же нам теперь быть? – выпалила я, и он засмеялся.

– Ждать. Оставаться вместе. Вместе стать взрослыми.

Это была такая потрясающая, чудесная, чарующая идея, что мне захотелось крикнуть: «Я тебя люблю! И мы всегда будем вместе! Я – та, которая нужна тебе, а ты – тот, который нужен мне!»

– Как ты это говоришь? – спросила я.

– Муирн-беата-дан, – медленно произнес он. Слова казались древними, прекрасными и таинственными. Я тихо повторила их.

– Да, – сказала я, и наши губы опять соединились в поцелуе.

Прошли долгие минуты, прежде чем я оторвалась от него.

– Ну, всё, мне правда пора уходить! А то я опоздаю!

– Ладно, – сказал он, и мы вышли из его комнаты.

Было очень тяжело уходить. Здесь все казалось таким уместным и правильным. Особенно когда я понимала, что надо возвращаться домой.

Я снова подумала о том, как в первый раз оказалась в комнате Кэла, когда там собирался ковен.

– Ты расстроился, что Бет, Рейвин и Бри ушли? – спросила я, когда мы спускались по лестнице.

Он секунду думал.

– И да, и нет, – ответил он. – Нет, потому что не считаю, что надо кого-то удерживать в ковене против его воли или даже просто если человек не очень уверен. Это только рождает отрицательную энергию. А да, потому что все они были своего рода стимулирующими личностями и вносили что-то свое в наш ковен. Для нас это было хорошо. – Он пожал плечами. – Наверное, просто придется набраться терпения и посмотреть, что будет дальше.

Я надела пальто, думая о том, как паршиво выходить на холод. Куда ни глянь, деревья стояли почти голые, а оставшиеся на них листья были тускло-коричневого цвета.

– Брр, – сказала я и глянула на свой верный «крайслер».

– Осень пытается превратиться в зиму, – сказал Кэл, и в холодном воздухе его дыхание становилось паром.

Я смотрела, как поднимается и опускается его грудь, и меня пронзило молнией желания.