Она очнулась от крепкого сна только тогда, когда он несколько раз шепнул ей в ухо ее имя. Приоткрыв глаза, она увидела, что он сидит на краю кровати, одетый и, судя по всему, готовый уйти.

Он улыбнулся, заметив, как она поморщилась от легкой боли в висках. Нежно погладив ее по щеке, прошептал:

— Почему все кажется возможным, когда все становится невозможным?

Она удивленно взглянула на него. Лукас все еще улыбался, не сводя своих ореховых глаз с зеленых глаз жены.

— Как могла ты подумать, что я позабыл хоть слово из сказанного нами в гроте морских разбойников?

Не отвечая, Мари притянула его к себе и страстно обвила руками. Он позволил нетерпеливым рукам раздеть себя и на этот раз пошел навстречу ее желанию. Однако его поспешность не утолила ее голода.

На полу у кровати, среди разбросанной одежды, лежали туфли Лукаса. В канавках подошвенного орнамента виднелись остатки красной глины…

Поднятые из колодца кости были разложены на столе судмедэксперта в определенном порядке, позволявшем воспроизвести скелет. Медик в белом халате, с аппетитом поедая сандвич с мортаделлой, разговаривал по телефону, с довольным видом посматривая на свою работу.

— Это мальчик! — весело сообщил он, будто неся радостную весть о рождении ребенка. — Лет тридцати… Смерть наступила от перелома шейных позвонков… Еще немного — и смогу сказать побольше… С Фрэнком Салливаном — легче… Он свеженький… Причина та же… Перелом шейных позвонков… Да, часов сорок восемь, не больше!..

Он положил трубку, собрал с колен крошки от сандвича, бросил их в рот и потер руки.

Два мертвеца сразу… Настоящий праздник!

Лукас открыл окно. Он уже с трудом выносил дым вонючих сигарет Ангуса, который упорно игнорировал таблички, запрещающие курение в определенных местах.

Стараясь придерживаться сослагательного наклонения, Ферсен все же не мог избавиться от категоричности, ясно свидетельствующей о его убежденности.

— Я считаю, что кости, найденные в колодце, принадлежат Франсуа Марешалю. Журналист, должно быть, погрузился в озеро, нашел сокровище, после чего его ограбили, убили и бросили в колодец. Несомненно, это работа одного или нескольких членов семьи Салливанов, которые, вероятнее всего, разодрались между собой именно из-за клада.

Ангус согласился — такая версия подтверждала обвинения Клер Варнье.

Мари перехватила взгляд, брошенный Лукасом в сторону камеры, где находился Эдвард.

— Я убежден, что мы задержали преступника. Не верится, что убийцами могли быть старая слепая Луиза или девчонка Жилль.

— А я не представляю себе Эдварда убийцей собственных детей, — умерила его пыл Мари.

Лукас доставил себе удовольствие напомнить ей, что Алиса публично — да и в своем завещании! — обвиняла отца в равнодушии и холодности по отношению к ней. Что же касается Фрэнка, то никто не слышал более трех фраз, которыми он обменялся с отцом.

К большому облегчению Ангуса, боявшегося повторения словесной баталии, появился Броди с новой информацией. Установлена подлинность надгробного камня колодца. Как и тот, что обнаружен под террасой, он относился к эпохе королевы Даны.

Молодой инспектор предоставил фотографии едва различимых надписей на гэльском языке. Переводчику удалось с трудом расшифровать их и перевести. Надгробная надпись и огам «F» указывали, что в данном случае речь шла о надгробии принца Фергаля.

Мари положила рядом фотографии плиты Фергаля и принца Жауана, то же самое сделала с переводами надписей и повернулась к Лукасу.

— Помнишь, что я нашла в Интернете? Могилы королевских наследников с самого начала находились на кладбище королевского аббатства, то есть современного монастыря.