— Где Лукас? — испуганно воскликнула она. — Что ты с ним сделал? Где мой сын?

Это уже было свыше его сил. Он грубо выдернул руку и, побледнев, с выражением разочарования на лице быстро встал из-за стола.

Мари попыталась его удержать, но он грубо оттолкнул ее.

— Отстань! — бросил он с таким раздражением, что она застыла на месте, пока он широким шагом шел к двери.

— Я заказал билеты на завтра, на первый паром, — подавленно пробормотал Марк.

Мари со слезами на глазах молча кивнула.

Она вдруг осознала, сколь велико ее одиночество. Больше, чем когда-либо, она нуждалась сейчас в друге, в совете, но Райан не подавал признаков жизни.

В сумерках она опять пришла к могиле матери, взглядом поискала медальон и с беспокойством и разочарованием констатировала, что лежал он там, куда она его положила.

Она долго ходила по цветущим лугам поместья. Июньские запахи, пение птиц, окружавшие ее, грациозная красота резвящихся вокруг нее лошадей не умиротворяли, а лишь усугубляли ее отчаяние. Вот уже несколько дней, как она вышла замуж за любимого мужчину, ей бы наслаждаться этими счастливыми мгновениями в жизни, но каждый час, не принося радости, наносил роковые удары. Несмотря на терпение и понимание Мари, Лукас не допускал ее к своим страданиям, ей казалось, что он становился все более чужим, хотя они и поклялись делить и радость, и горе. Что-то в этом мужчине ускользало от ее понимания, сея лишь сомнения. Она невольно должна была согласиться, что плохо знала того, с кем только что связала жизнь.

Мари подняла глаза к окну их комнаты. Света там не было. Она нехотя вошла и после душа, нисколько не смывшего с нее тоску, скользнула в большую пустую кровать.

Она провалилась в тяжелый и беспокойный сон, а в это время хрупкая фигурка, облаченная во все черное, продвигалась в ночной темноте по дороге, ведущей к морю, таща за собой чемодан на колесиках.

Элен приостановилась, посмотрела в сторону пришвартованного гидроплана, затем, не спуская с него глаз, направилась к аппарату.

Она остановилась на краю понтона и долго пребывала в неподвижности, уставившись куда-то отсутствующим взглядом. Целиком погруженная в загадочные мысли, она не услышала за своей спиной шагов, — кто-то тихо ступал по деревянному настилу.

Человек остановился как раз за ней и без слов, с бесстрастным лицом положил руки на ее плечи.

Мари барахталась в своих сновидениях. Лукас, только что прилегший рядом, повернулся к ней и долго смотрел на нее.

— Спи, моя красавица, спи… — прошептал он.

Он взглянул на пустой стакан и графин, стоящие на прикроватном столике. Затем снова посмотрел на молодую женщину, осторожно положил ладонь на ее горло и пальцами стал сжимать его. Она застонала, ловя воздух, вытянула руки, которые, встретив тело Лукаса, притянули его к ней. Он немного ослабил нажим, закрыл глаза, какое-то время борясь с собой, потом сдался и приник к теплому и мягкому телу Мари, вжался в него, по-детски уткнув лицо в шею.

Они спали, тесно сплетясь, когда Марк, взволнованный и запыхавшийся, вбежал в комнату, разбудил их и сообщил об исчезновении Элен.

День занялся. Они призвали на помощь подкрепление и после долгих поисков обнаружили оставленный на понтоне чемодан и плавающее под водой тело Элен.

Два жандарма вытащили его на берег. Лукас ни разу не отвел глаз от ужасного зрелища.

С беспокойством поглядывая на него, Мари удивлялась его странно безучастному выражению лица. И у нее сами собой возникли другие образы. Как в калейдоскопе, они быстро чередовались и накладывались друг на друга: ледяное лицо Лукаса, безразлично смотревшего, как мать кидает крошки в розарий… его жесткая необузданность, когда он пытался заставить ее говорить… пугающее выражение его лица, когда она не узнала его руку…

Мари с трудом отталкивала от себя ощущение, что он ненавидел Элен.