Малюсенькая точка, не больше тех мушек, которые светские дамы когда-то наклеивали или карандашом отмечали на лице.

Откуда-то из глубин памяти возникла пара темных очков, большой синяк и родинка. Теперь она знала, кто это.

Мари лихорадочно сканировала фото и запустила его в фотошоп, чтобы увеличить формат.

Родинка отчетливо выделилась.

Запустив программу, она заменила вуаль короткой прической из светлых волос и, пропустив изображение через принтер, показала его Ангусу и Лукасу.

Она с удовлетворением увидела изумление жандарма.

Сестра Агнес Милосердная была не кем иным, как Вивиан!

Ангус опешил, когда Броди заявил, что эта монахиня стояла на учете в полиции нравов за проституцию и приставание к прохожим.

— Она покинула Бельгию пять лет назад. Кажется, она стала свидетельницей какого-то преступления, после чего предпочла постричься в монахини и укрыться в монастыре.

Броди замялся, но продолжил:

— По данным епархии, она сложила с себя постриг в конце прошлого лета и ушла из монастыря.

— Вскоре после исчезновения Франсуа Марешаля, — уточнила Мари. — Это не может быть совпадением… Так же как и ее работа в поместье Салливанов.

На этот раз Лукас не стал насмешничать. Более того, он извинился перед Мари за то, что высмеивал ее мистическую навязчивую идею.

— Я всегда думал, что в этой девице есть нечто двуличное, — сказал он. — Вообразить только, что она была монахиней…

Вспомнился синяк.

— Однако ты допрашивал ее вчера, — с безразличным видом заметила Мари.

Взгляд, который бросил на нее Лукас, был по-настоящему удивленным.

— Никаких допросов не было с тех пор, как она призналась нам в подтверждении фальшивого алиби Фрэнка.

Теперь наступила очередь Мари прийти в замешательство. Она было приготовилась передать ему разговор, который состоялся этим утром с Вивиан, когда вдруг Лукас приглушенно вскрикнул:

— Ба! Да ведь она была с тобой в конюшне, когда тебя сбросили в колодец! Черт побери! А я поверил в то, что на нее якобы напали! Вот дурак! Это она хотела тебя убить!

События того дня быстро прокрутились перед глазами Мари. Все сразу встало на свои места, но в другом ракурсе.

— И наверняка не случайно Вивиан устроилась на работу в поместье, — продолжил Лукас, повернувшись к Броди. — Вам известно, кто ее нанял? И когда?

Жандарм кивнул:

— Нанял ее Эдвард Салливан, незадолго до отъезда в Южную Америку, месяцев шесть назад.

Лукас воздержался от ликования. Детали головоломки складывались сами по себе и достаточно красноречиво, чтобы к этому можно было что-либо добавить.

— Уйдя из монастыря, Вивиан, бывшая монашенка, должно быть, сохранила свое облачение. Она же украла тело близнеца из морга, — предположила Мари.

Лукас прибавил:

— Если она сообщница Эдварда, в чем не сомневаюсь, этим объясняется, как Келли и близнец были убиты в ту же ночь с небольшим интервалом.

— Шлюха, монашенка и преступница… Не укладывается в голове, — пробормотал Ангус, чья твердая вера, столь свойственная ирландцам, при этой мысли заколебалась.

Шлюха.

Содержатель дома свиданий сказал, что рыжая была шлюхой, только что высадившейся на остров.

Мужчина внимательно рассмотрел фоторобот, на котором короткая светлая прическа уступила место пышной рыжей шевелюре.

Он не колебался, когда вспомнил о родинке в углу глаза.

— Я даже подумал, что это фальшивка, ну… вроде той, какие эти девки наклеивали себе из кокетства… У нее смешное название… Похоже на какое-то насекомое…

— Мушка, — подсказала Мари.