— Это только гипотезы, они не выдерживают никакой критики. Тело Марешаля найдено в колодце сенного сарая Салливанов…

— Нет, анализ костей доказывает, что они были брошены туда недавно. До этого они несколько месяцев высушивались в надежном месте, лишенном влажности. Криминалисты обнаружили в них следы селитры и частицы горной породы, которые можно найти только в недрах земли, а из этого следует, что тело долго находилось в одной из старых галерей. Я предполагаю, что кости были изъяты оттуда и сброшены в колодец с целью бросить тень на Салливанов.

Она продолжила свои рассуждения:

— Если журналист нашел тайник, значит, он, без сомнения, все разузнал о пяти эпитафиях, которые, будучи собраны вместе, позволяют обнаружить доступ… Ты должен помочь мне как можно быстрее найти недостающие надгробия!

Он схватил ее за руку.

— Когда они у тебя будут, ты опять полезешь в озеро? И речи быть не может!

Мари пристально посмотрела в глаза шкипера.

— Ты меня не удержишь. Ты это хорошо знаешь.

Да, он слишком хорошо ее знал и понимал, что должен отказаться защищать ее от нее самой.

— Тогда я погружусь вместе с тобой. Поклянись, что не сделаешь это одна.

— Клянусь.

— Поклянись, что позовешь меня при малейшей проблеме с этим полоумным.

Она еще раз поклялась. Горькой складки, на ее глазах появившейся в углу его рта, было достаточно, чтобы проникнуть в его мысли: мучительная боль от того, что их нынешние клятвы обязывали их лишь помогать друг другу, чтобы разлучить навсегда.

При звуке заработавшего мотора Аксель вернулся к окну — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кристиан уезжает в машине Ангуса.

Он перенес внимание на Мари, которая поднималась по ступенькам крыльца. Удовлетворенно улыбаясь, он спокойно направился в угол салона их комнаты и присел перед углублением, образованным сдвинутой плиткой паркета.

Он не спеша что-то туда положил и тщательно вставил паркетину на место. Закончил он как раз в момент, когда Мари входила в комнату: он увидел ее отражение в зеркале.

Быстро прикрыв паркет ковром, он выпрямился.

Словно сладостная волна накрыла его от нежной улыбки Мари.

— Я не хочу, чтобы ты переезжал, — твердо сказала Мари, чувственной походкой подходя к нему. — Я поклялась быть с тобой в горе и радости. — Она поцеловала его в губы и обвила руками его шею. Голос ее зажурчал. — Я тебя люблю и не хочу с тобой расставаться…

Она приникла к нему, цепляясь за мысль, что пользуется своим телом ради победы. Он крепко ее обнял, напряжение его отпустило. Уловка действовала отлично. Осмелев, она уткнула лицо в его шею, пряча от него отвращение во взгляде и продолжая нашептывать ему слова любви.

Она не видела растерянности, замешательства, смятения, вызванных ее поведением.

Лицо Акселя просветлело, он закрыл глаза и впервые за всю свою жизнь ощутил, как вливается в него ни с чем не сравнимая сладость чувствовать себя наконец любимым, желанным. Он переходил в свое другое измерение, доселе неизвестное ему, и слезы Мари, стекавшие к его горлу, стали пределом, так как в своем незнании он смешивал боль мучимой им женщины с выражением искренней любви.

— Не покидай меня, будь всегда рядом, — умоляюще шептала она, борясь со страшными видениями и силясь их отогнать: тело Алисы на столе судмедэксперта, тело Келли, вытащенное из озера, труп Фрэнка на дне колодца, окровавленный труп Вивиан, две задушенные монахини…

И тут она почувствовала руку Акселя, проникшую под блузку и подбирающуюся к ее груди. Уже слабея, она резко отпрянула.

— Что с тобой? — встревожился он, видя, как побледнело ее лицо.