5

Жилль, еще бледнее, чем обычно, съежившись, сидела прямо на полу в углу гостиной. Эдвард тщетно пытался ее утешить, но до девушки не доходили ни слова, ни жесты. Ее мучила мысль, что сотню раз в порывах гнева она желала смерти своей матери. Теперь ей казалось, что самое страшное произошло по ее вине, исполнилось ее желание, а она даже не подозревала, каким горем это может обернуться для нее самой.

Тело Алисы лежало на канапе в глубине гостиной. Луиза, будто уменьшившаяся в размерах в своем большом кресле, смотрела, не видя, в сторону бледного трупа, который принялся осматривать Ангус.

Лукас, прикованный к окну, всматривался в темный парк — его сильно тревожило, что Мари до сих пор не объявилась.

К нему подошел Ангус.

— Майор, мне нужна ваша помощь.

Лукас промолчал.

— Эта смерть как-то связана с легендой, это вне сомнения… но это не по моей части… а вы специалист…

— Во Франции — да, а если что-то подобное случается в Ирландии, я не имею права вмешиваться.

Ангус не успел привести какой-либо довод, потому что все взгляды вдруг устремились к открывшейся двери гостиной. С усталым лицом, одетая в джинсы и куртку, Мари восприняла гнетущее молчание как некое обвинение. Она только что узнала от слуг о трагической смерти Алисы.

Растерявшись, она поискала глазами Лукаса и в его взгляде прочитала облегчение. Он подошел к ней и обнял ее.

Они не успели произнести ни слова, так как Жилль разъяренной фурией подскочила к Мари.

— Что ты сделала с моей матерью? Отвечай! Что ты с ней сделала?

— Ничего. Я повсюду искала ее, все могут подтвердить, я…

— Вас обеих не было несколько часов! Ты нашла ее и убила! Зачем? Зачем ты сделала это? — выла она. — Где ты была?!

Фрэнк обхватил Жилль за талию, стараясь оттащить ее. Он ощущал, как сотрясается все ее хрупкое тело.

— Отвечай!

И казалось, вопросы эти были у всех на устах. Мари подобралась, зная, что сейчас вызовет к себе неприязнь, а может, и враждебность. Но больше всего ее уже мучила необходимость нанести удар Лукасу.

— Я была с Кристианом Бреа, — созналась она.

Ей плевать было на всеобщее неверие. Она не спускала глаз со своего мужа, ожидая его реакции, словно приговора.

— О Боже! — послышался возглас Ангуса.

Склонившись над трупом, он округлившимися глазами рассматривал что-то необъяснимое, во что невозможно было поверить.

Все тотчас подбежали к нему. В глубоком вырезе платья, освобожденном от прилипших кружев, они увидели вздувшуюся от ожога отметину, в которой узнали изображение печати Алой Королевы.

Дора помогла уложить тело и вышла из гостиной. Ее тяготила скорбная атмосфера. Погруженная в мрачные мысли, она вздрогнула, когда с шумом распахнулась дверь холла. Растрепанная и запыхавшаяся, Келли бежала к гостиной. Дора перехватила свою дочь, сжав ее руку, словно тисками, и заставила остановиться.

— Тебе нечего здесь делать!

— Пусти меня!

— Чтобы ты продемонстрировала свое горе перед телом Алисы? Ты и так уже причинила немало зла Салливанам!

— Несешь какую-то чушь! Пусти, я хочу ее видеть!

Она всячески старалась вырваться из железной хватки матери.

— Ты уже довольно насмотрелась на нее вчера вечером.

— Что?

Келли сразу перестала вырываться.

— Я следила за тобой этой ночью, видела, как ты была с ней, я все знаю.

Они смотрели друг другу в глаза. Страшное осуждение, которое Келли прочитала во взгляде матери, привело ее в растерянность.

— Твое место на конюшне, лучше приведи в порядок Дьябло и старайся быть незаметной… Уверена, ты понимаешь, что я хочу сказать…

Пощечина оказалась бы менее болезненной, чем этот презрительный тон.