— Слишком поздно… Мари…

Но Эдвард продолжал упрямо возвращать утопленницу к жизни. Он в последний раз отчаянно нажал на инертную грудь.

И вдруг звук, похожий на икание, вырвался из горла Мари, потом еще один, и под недоверчивыми взглядами мужчин она начала кашлять и выплевывать воду. Эдвард сразу перевернул ее на бок, облегчая выход поглощенной жидкости, и резко обратился к Лукасу, который пожирал Мари глазами, не осмеливаясь поверить в чудо:

— Кислород, быстро!

Лукас опомнился и поспешно вставил наконечник между губ Мари. Лицо ее мало-помалу розовело.

— Мари, любовь моя…

Пока она вдыхала кислород маленькими порциями и к ней медленно возвращалось сознание, он завороженно смотрел на нее, словно увидел впервые. Он вздрогнул, услышав агрессивный голос Эдварда:

— Какого черта вы здесь делали? Где вы были, когда она тонула? При погружении никогда не разделяются! Вы не знали этого?

Уязвленный Лукас возмутился:

— А вы какого черта здесь делали? Вы где были?

Одним словом, адреналин превратил страх в гнев, мужчины яростно переругивались, каждый винил другого в случившемся. Ругань прервал слабый голосок:

— Это моя вина… я не поплыла за Лукасом…

Мгновенно прекратив перепалку, Эдвард и Лукас посмотрели на беднягу, но она уже обессиленно закрыла глаза. Они молча укутали ее одеялами, которые только что принес садовник. Лукас первым прервал молчание.

— Как вы объясните ваше присутствие здесь, ведь дорога перекрыта приливом? — с ноткой подозрения поинтересовался он.

В ответ Эдвард кивнул назад. Тогда только Лукас заметил гидроплан, приводнившийся у мостков домика Фрэнка.

Они без слов донесли до него Мари. Лукас уложил ее на заднее сиденье, Эдвард отдал швартовы и уселся на место пилота. Ощущая на себе недоверчивый взгляд полицейского, тот охотно объяснил, что садовник монастыря видел, как они готовились к погружению, и позвонил ему. Зная, что в озере полно сифонов, зародившихся в колодцах старых шахт, он, кляня их неосторожность, воспользовался летательным аппаратом, так как начавшийся прилив отрезал их на много часов. Погрузился он вскоре после них, готовый прийти на помощь.

— Какая интуиция… — насмешливо произнес Лукас.

— Обычный здравый смысл, — сухо возразил Эдвард. — В этом озере уже пропали два человека, да и Мари чуть не погибла. Этого вам недостаточно?

Лукас, похоже, подыскивал контраргументы и вновь атаковал немного спустя, сказав, что ему кажется странным, что садовник позвонил не в жандармерию, а Эдварду. Занятый заполнением путевого листа, Эдвард раздраженно ответил: да, он лично после смерти Алисы попросил садовника сообщать ему обо всем подозрительном.

— Должен ли я напомнить вам, что сейчас убивают членов моей семьи? И что всякий раз это связано с озером? Не понимаю, что вы находите странного в моем поведении, — раздраженно сказал он.

Послышался охрипший от пережитого голос Мари. Стычка мужчин вконец ее измотала. Она положила руку на руку Лукаса, чтобы утихомирить его, и повернула голову к дяде.

— Мы тебя даже не поблагодарили, — выговорила она.

Лукас понял намек и скрепя сердце выдавил из себя благодарственную фразу, которую заглушил рев моторов.

Мари с беспокойством взглянула на мужа: его озлобленность в отношении Эдварда казалась ей чрезмерной, и она спрашивала себя, чем ее можно объяснить. Ведь именно на нее он должен был излить свое недовольство за допущенную ею беспечность, однако он, вероятно, щадя ее, отыгрывался на ее дяде.