— Единственный из этой семьи, кого я охотно убил бы, — вздохнул Райан, — это Эндрю, муж Луизы. Но это сделала вместо меня его болезнь…

— В чем он виноват?

Райан глубоко вздохнул и закрыл глаза. Видно было, что ему доставляет боль возвращаться в годы, возможно, самые счастливые в его жизни: он страстно любил Мэри, и она любила его с такой же страстью.

— У Эндрю Салливана были другие планы касательно будущего своей дочери, и в конце 1967 года он не колеблясь насильно лишил ее свободы, чтобы нас разлучить…

— Неправда, — перебила его Мари. — Луиза сказала мне, что Мэри сбежала к тебе.

— Она солгала. Либо Эндрю все устроил без ее ведома. Мэри знала, что ее семья никогда не согласится на наш брак…

Мари почувствовала, как в голосе ее отца зарождается глухая ярость, разрастающаяся по ходу повествования, как бередит она его раны.

— Мэри действительно решила сбежать ко мне, мы даже назначили свидание… Я ждал ее, ждал много дней… Она так и не пришла. Чем дольше, тем больше я сходил с ума от беспокойства. Не выдержав, я пришел к Салливанам. Эндрю повел себя ужасно, его поведение было оскорбительным. С явным удовольствием он сказал, что поместил дочь в надежное место и я ее больше не увижу. Не будь он ее отцом, я бы его убил.

Она заметила, как в глазах отца молнией мелькнул холодный блеск, свойственный тем, кто способен убить без угрызения совести одним ударом. Но сразу же его выцветшие голубые глаза заволокла безграничная печаль.

— Я перевернул небо и землю, чтобы отыскать ее. Однако через несколько недель она вдруг объявилась! Моя красавица, счастье мое, она была со мной…

Мари, зачарованная нерастраченной силой любви, которую все еще испытывал Райан к Мэри, увидела, как он ушел в себя. Лицо его словно засветилось от захвативших его воспоминаний. Ей пришлось повторить вопрос, чтобы он опять вернулся к ней.

— Что же с ней случилось?

— Я сотню раз спрашивал Мэри об обстоятельствах ее исчезновения, но она не хотела мне говорить.

— Что ей мешало?

Райан сделал над собой видимое усилие, чтобы поведать дочери о самом горестном из своего прошлого.

— Она пообещала все рассказать потом, позже… Она сказала, что если я узнаю правду о том, что сделала с ней семья, я захочу мстить… Все, что она хотела, — это побыстрее убежать от своих родственников, из этого места… Я не стал настаивать…

— А она прожила слишком мало и не успела открыть свою тайну… Вот разве что в письме, которое она оставила для меня, но которое у меня похитили…

Райан улыбнулся своей дочери и достал из внутреннего кармана куртки крафтовский конверт, исчезнувший в день свадьбы.

— Это ты его украл?

— Я просто взял его. Пойми, это все, что у меня осталось от нее…

Из конверта он вытащил блокнот, попорченный плесенью и сыростью. Странички его так слиплись, что образовали негнущийся кусок картона с пятнами расплывшихся чернил. Невозможно было разобрать ни слова.

Райан отдавал его на исследование в лабораторию, но, увы, не осталось ничего от свидетельства Мэри. Зато…

В лунном свете, к которому они уже попривыкли, он испытующе всматривался в лицо Мари. В его зрачках она прочитала колебание и беспокойство, чувствовалось, он боится говорить, боится за нее.

— Было что-то еще?

— Да, настолько невообразимое…

— Говори, — твердо потребовала Мари.