— Он сорвал с меня совсем новое белье, повалил на кровать, набросился на меня и… Когда Ронан как сумасшедший ворвался в комнату, Фрэнк меня… Это отвратительно, он обращался со мной как с последней шлюхой!

Представив себе всю сцену, Мари еле удержалась от смеха, но Жюльетта зарыдала с новой силой.

— Он никогда меня не простит!

Мари протянула ей салфетку, потом набрала номер Ронана. Разговор, судя по всему, вышел серьезным, и немного спустя он примчался с маленьким Себастьеном на руках, чрезвычайно довольный тем, что получит обратно свою молодую жену.

Они ушли, а Мари с тоской призналась себе, что не предполагала, до какой степени может ее разволновать любовь молодой четы, оживленная этим забавным инцидентом. Она закрыла свои папки и решила найти Лукаса.

Ей тоже нужно было, чтобы кто-то ее успокоил.

Сухой стук в дверь напугал ПМ.

Он как раз укладывал свои вещи, рассчитывая без предупреждения покинуть Киллмор.

Он решил не открывать, но свет из-под двери выдавал его присутствие, к тому же ему любопытно было узнать, кому он понадобился в такой поздний час. Приоткрыв дверь, он увидел Эдварда. ПМ не успел воспользоваться заготовленной фразой с извинением, так как тот уже протиснулся мимо него в комнату.

Эдвард нахмурился при виде почти заполненного старенького чемодана, лежащего на кровати.

— Собираетесь уехать?

В вежливо заданном вопросе уже слышался запрет, поэтому ПМ решил быть непреклонным.

— Я все обдумал. Завтра я сажусь на первый же паром. Нет, не пытайтесь мне помешать, Эдвард… Я благодарен вам по гроб жизни за все, что вы для меня сделали… И мне вас будет очень недоставать, да, да! Но я должен подчиниться своей интуиции, и ничто не заставит меня изменить свое решение.

Эдвард с досадой покачал головой, и это обеспокоило ПМ.

— Ваш отъезд совсем некстати, — вздохнул он. — Я хотел попросить вас об одной услуге…

«Лучше бы не знать», — подумал ПМ. Для него главным сейчас было как можно быстрее и дальше скрыться от места преступления, затаиться в своем замке на Лендсене. Однако решающую роль сыграло мгновенно пришедшее в голову воспоминание о мрачном строении из серого камня, об ожидавшем его ужасающем одиночестве, нарушаемом лишь визитами кредиторов.

— Какой услуге? — услышал он свой голос.

— Мари и Лукас правы, — спокойно продолжил Эдвард. — Журналиста, конечно же, убили из-за того, что он обнаружил сокровище. Бедняга, он слишком много говорил. Но его поиски не оказались напрасными… для остальных…

Он прервался и будто случайно поднес руку к месту, где под рубашкой угадывался ключик.

— Неприятно только, что полицейские начнут следить за мной, все наше семейство у них на подозрении… Это плохо… очень плохо…

— Почему?

Эдвард оценивающе посмотрел на ПМ, будто спрашивая себя, можно ли ему довериться. Потом подошел к нему, положил ему на плечо руку и понизил голос, вложив в него оттенок дружеского соучастия:

— Только объединив все надгробные камни, можно определить место, где спрятано сокровище, и открыть тайник. Я давно занимаюсь поисками и уже близок к цели, но…

Выражение жадного любопытства на лице ПМ побудило его продолжить.

— Из-за всех этих подозрений у меня связаны руки. Мне нужны вы, ПМ. Вы единственный, кому я могу доверять, — добавил Эдвард, скрывая волнение. — Если вы согласны мне помочь, половина добычи — ваша. Через несколько дней вы разбогатеете.

Все в ПМ перевернулось. Раздираясь между искушением и недоверчивостью, он зашагал взад-вперед по комнате. Слова Эдварда и Жилль подтверждали сказанное Райаном и заставляли поверить в легенду о сокровище.