— Прошу вас, не надо от меня ничего скрывать.

— Благодарю вас. Я с самого начала понял, что вы очень разумная женщина, и порадовался за Габриэля. Так вот, вчера Габриэль подошел ко мне и задал кое-какие вопросы, касающиеся… его супружеской жизни.

Я покраснела и, не глядя на доктора, сказала:

— Ради Бога, объясните мне, о чем идет речь.

— Он спросил меня, не опасны ли для него, учитывая его больное сердце, супружеские отношения с женой.

Я покраснела еще больше и, по-прежнему стараясь не встречаться с ним взглядом, спросила:

— И… что… и каков был ваш ответ?

— Я ответил ему, что, с моей точки зрения, вступив в такие отношения, он подверг бы себя значительному риску.

— Понятно.

Я чувствовала, что он пытается прочитать мои мысли, но я не собиралась их выдавать и продолжала стоять, глядя в сторону башни аббатства, чтобы он не мог увидеть моего лица. То, что происходило между Габриэлем и мной, касалось только нас и должно остаться нашей тайной, решила я. Мне было неловко участвовать в этом разговоре, и, хотя я напомнила себе, что мой собеседник — врач, моя неловкость не проходила. Мне было понятно, на что он намекает, и в его дальнейших разъяснениях не было нужды, но он все-таки продолжил:

— Он ведь был совершенно здоровым молодым человеком, если, конечно, не считать его слабого сердца. И он был очень гордым человеком. Я понимал, что мои слова не могли не огорчить его, но я не предполагал, что он воспримет их в таком трагическом свете.

— Значит, вы думаете, что его толкнул на… это… ваш ответ на его вопрос?

— Это просто логический вывод. А что вы сами думаете, миссис Рокуэлл? И кстати, до вчерашнего дня между вами… было… э-э…

Я дотронулась до обломка стены рядом с собой и медленно, с расстановкой сказала:

— Я не думаю, что то, что вы сказали моему мужу, могло заставить его совершить самоубийство. — Мой тон был холоднее камня, на котором лежала моя рука.

Доктор же, казалось, вполне удовлетворился моим ответом.

— Спасибо вам, а то мне было бы очень тяжело думать, что мои слова…

Я перебила его.

— Забудьте о них. Вы сказали ему то, что на вашем месте сказал бы любой врач. Вы не против, если мы повернем назад? Становится довольно прохладно.

— Простите меня. Мне не нужно было уводить вас так далеко от дома. И я боюсь, я повел себя грубо и бестактно, заговорив на эту… деликатную тему в такой тяжелый для вас момент…

— Нет-нет, вы были ко мне очень добры. Но я все-таки не могу поверить, что еще вчера…

— Время — лучший доктор, поверьте мне. Я знаю, что говорю. Вы еще так молоды. Вы уедете отсюда… Во всяком случае, так мне думается. Вы ведь не захотите на всю жизнь запереть себя в этом доме, где все будет напоминать вам о вашей потере?

— Я не знаю, что я буду делать. Я еще об этом не думала.

— Конечно, нет. Я просто хотел сказать, что у вас впереди вся жизнь. Уже завтра вам будет немного легче, и так с каждым днем…

— Вы забываете, что я потеряла мужа.

— Я знаю, но… — он улыбнулся и положил руку мне на плечо, — если вам понадобится моя помощь, прошу вас, помните, что я ваш друг.

— Благодарю вас, доктор Смит. Я не забуду вашу доброту.