Услышав крик, старик, что оставался во дворе, бросив ломоть арбуза, юркнул в камышовые заросли. Муртуз-Али, секунду помедлив, подчинился приказу Хасана и, вскочив на коня, умчался в степь… Вслед раздались выстрелы, но он, свесившись с лошади с невидимой для противника стороны, продолжал путь. А вскоре выстрелы прекратились, и Муртуз-Али хлестнул коня. Надо было спешить за подмогой, кто знает, сколько там в доме людей и что еще они сделают с Хасаном. «Эх, как мы на сей раз неосторожно поступили, — подумал Муртуз-Али, — надо было сначала понаблюдать за домиком…» А как понаблюдаешь в открытой степи? Противники наверняка видели их еще издали…

Хасан из Амузги пришел в себя, но глаза открыть не решался. Попробовал шевельнуть пальцами и понял, что руки у него связаны и он полулежит на саманном полу, прислонившись к стенке. Ни оружия, ни пояса на нем не было.

— Ты не очень его пришиб? — это сказал старик, Хасан узнал его голос.

— Жить будет, — ответил кто-то хрипло, со свистом.

— Вам от него, я вижу, тоже досталось? — усмехнулся старик.

— Сильный он, дьявол!

Хасан открыл глаза. За столом, на котором краснел арбуз, сидели кроме старика еще трое — все недюжинной силы, широкоплечие, небритые, здоровенные парни. Легко орудуя харбукскими ножами, они ели арбуз.

— Того зря упустили… — промолвил старик.

— Да вот он… — сказал хриплый, кивнув на сидящего слева от него.

Хриплый казался старше двух других. Одет он был в солдатскую шинель без погон, подпоясанную ремнем. На голове кубанка с красным верхом.

— У него конь, что ветер, — я думал, подстрелю… — оправдывался парень.

— Думал… Хорошо хоть, думать умеешь, — презрительно бросил хриплый и, взглянув на Хасана, добавил: — А он, похоже, очнулся. Развяжи-ка, сынок, ему руки. Пусть поест с нами арбуз. Как-никак гость.

Молодой светловолосый, голубоглазый парень, с офицерской портупеей через плечо, подошел и развязал Хасана.

— Садись к столу, — предложил хриплый.

Хасан сел и не без удовольствия стал есть приятно сладкий холодный арбуз, рассматривая при этом всех сидящих так внимательно, будто хотел на целую вечность запомнить их лица. Особенно ненавистен ему был этот тщедушный старик.

— Итак, дорогой гость, ты, наверное, сам понимаешь, времени у нас не много, а потому лучше не виляй хвостом. Разговор будет короткий. Кто тебя послал и зачем ты здесь?

— И это все, что вы хотите знать?

— Да.

— А мне сначала хочется узнать, кто вы? И сколько ваши хозяева платят вам за гнусные дела?

— Язык ты мог бы держать покороче. Нехорошо уподобляться женщине, — ухмыляясь, проговорил хриплый, вытер свой острый нож с блестящим лезвием о полу бешмета, но не вложил его в ножны, а воткнул перед собой в стол.

— Обыскать! — приказал старик.

— Оружия у него нет, — пробурчал один из молодых, как две капли воды похожий на того, что развязывал Хасану руки.

Но старик так глянул, что они молча подчинились и встали. И было удивительно, что трое здоровенных, молодых парней покорны этому дряхлому старику, которому достаточно одного тумака, чтобы отдал богу душу.