— Безусловно. Вы были великолепны. Мистер Барлет, во всяком случае, очень доволен. А представители французской стороны просто не отрывали от вас восхищенных глаз.

— Вещи из этой ткани легко носить. Она мягкая, словно струящаяся и льстит большинству женщин. Я думаю, в «Ля Боте» не дураки и сразу это поняли. Уверена, Джеффри далеко пойдет.

Кэрри вскинула брови.

— Вероятно, вы правы.

— Конечно, права. С его-то работоспособностью и честолюбием. Джеффри работает сейчас над созданием какой-то усовершенствованной вышивальной машины. Видите ли, вышивка сейчас в моде, а он не хочет отставать, желает идти в ногу со временем.

— Весьма мудро с его стороны, — сдержанно заметила Кэрри, немного задетая тем, что Джеффри поделился своими планами с Даниель, а ей, Кэрри, ничего не сказал… Впрочем, кто она такая? Всего лишь секретарь, с неожиданной горечью подумала она.

— Он просто помешался на этой своей новой машинке, скажу я вам. Надеется, что она принесет ему еще большую прибыль. Ну что ж, будущей миссис Барлет, если таковая когда-нибудь появится на горизонте, сказочно повезет. Ей не придется думать, как заработать на хлеб насущный, — несколько цинично заметила Даниель.

Кэрри подобное направление разговора решительно не нравилось, поэтому она промолчала.

Даниель выпустила облачко дыма, поднялась и затушила сигарету в пепельнице на журнальном столике.

— Кстати, Джеффри просил передать вам, что он, возможно, задержится допоздна.

— А он не сказал, понадоблюсь ли я ему еще сегодня?

— Думаю, нет, но вы можете сами позвонить ему на мобильный и спросить.

— Благодарю, я так и сделаю.

Когда Даниель ушла, Кэрри набрала номер мобильного Джеффри, он сразу же ответил и заверил ее, что вечер в полном ее распоряжении.

Кэрри оделась в легкое платье, взяла сумочку и спустилась в вестибюль. Она хотела было взять такси и съездить посмотреть на Эйфелеву башню, но потом передумала — решила прогуляться пешком по вечернему Парижу и посидеть в каком-нибудь летнем кафе, которые встречались тут чуть ли не на каждом шагу.

В течение следующего часа Кэрри наслаждалась прогулкой по живописным парижским улицам и переулкам, вдыхала какой-то особый, присущий только этому городу воздух и… то и дело ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы Джеффри был рядом с ней.

Она тут же одергивала себя и называла глупой, наивной дурочкой. Ведь ей же прекрасно известно, что он не романтик, а жесткий прагматик, презирающий сантименты, не верящий в нежные чувства и считающий, что они только мешают и отвлекают мужчину от самого важного в жизни — бизнеса. К тому же она ничуть не интересует его как женщина. Да и как такое возможно, если рядом с ним такая утонченная, изысканная красавица, как Даниель? А то, что в его отношении к ней порой проскальзывают собственнические нотки, что ж, просто он, как ее работодатель, считает себя ее защитником и покровителем, сколько бы она ни утверждала, что не нуждается в этом.

Однако, несмотря на все эти правильные, трезвые мысли, воображение то и дело ускользало из-под контроля разума и рисовало картину, как они вдвоем, взявшись за руки, словно юные влюбленные, медленно идут по парижским улочкам. Вот он останавливается возле уличного торговца цветами и покупает ей букет фиалок или маргариток и дарит их ей, а она обнимает его руками за шею и…

Усилием воли Кэролайн заставила себя встряхнуться и уйти от этих вредных, ни к чему хорошему не ведущих мыслей.