На следующее утро Кэролайн и Джеффри обходили особняк, обсуждая различные приготовления, и она поймала себя на том, что не может заговорить о Даниель.

— Думаю, отделочники уже могут переходить на верхние этажи, — тем временем заметил он.

— Хорошо. Какую комнату, по твоему мнению, следует подготовить в первую очередь?

— На твой выбор, дорогая, только оставь мне ту, в которой я сейчас сплю. Иногда я работаю допоздна и, чтобы тебя не беспокоить, буду там иногда ночевать. А бывает, что ко мне среди ночи приходит какая-то удачная идея, и тогда я, дабы не потерять мысль, встаю и работаю.

— Ты ведь сейчас пользуешься Серебряной комнатой, верно? — спросила Кэрри. — Это всегда была хозяйская спальня. — Она распахнула дверь в просторную светлую комнату. Из нее открывался изумительный вид на парк.

— В общем, делай так, как сочтешь нужным, — подытожил Джеффри. — Я полностью доверяю твоему вкусу.

— Спасибо, — скромно проговорила она, затем заметила: — Думаю, нам следует подготовить несколько комнат для гостей, которые приедут на свадьбу.

— Прекрасная идея, дорогая, — согласился Джеффри. — Кое-кого из гостей мы сможем разместить здесь, в особняке, а для остальных закажем номера в гостинице.

Они вышли из комнаты и спустились на первый этаж.

— Кстати, вчера пришло несколько резюме от претенденток на должность моего секретаря. Я назначил им собеседование на сегодня. Ты поговоришь с ними?

— Мне кажется, это следует сделать тебе самому, Джеффри, — выразила свое мнение Кэрри. — Это ведь будет твой секретарь, и тебе с ней работать. Кроме того, после ланча я собиралась спросить у тебя разрешения съездить в город, чтобы посмотреть кое-какую мебель. Если ничего подходящего не найду, придется заказать в Лондоне.

Он улыбнулся.

— Ну что ж, прекрасно. На чем ты собираешься поехать?

— Господи, да пройдусь пешком. Две мили — это же совсем недалеко.

— Думаю, тебе нужна своя машина. У тебя есть права?

— Конечно. У меня была машина, но потом ее пришлось продать.

Через пару дней в поместье доставили небольшой спортивный автомобиль, и Джеффри вручил ключи от него Кэрри.

— Он маленький, но ты такая миниатюрная, что поместишься в нем, — сказал он, задерживая ее руку в своей.

— О, Джеффри, какая прелесть! Даже не знаю, как тебя благодарить.

— У меня есть на уме несколько способов, — усмехнулся он, — но с ними придется повременить до свадьбы. А прямо сейчас ты могла бы меня поцеловать.

Кэрри положила ладони ему на плечи, смущенно подняла глаза и, привстав на цыпочки, прижалась губами к его губам. Он легко обнял ее, но не сделал никакой попытки прижать к себе, только руки у нее на спине стали горячими, словно раскаленные угли.

Она отстранилась, но он не сразу убрал руки, и, заглянув в его глаза, Кэрри увидела там плещущуюся страсть и что-то еще. Но что это было, она не смогла понять.

Сославшись на срочные дела, Джеффри поспешно ретировался, а Кэрри, окрыленная и легкая словно бабочка — от поцелуя, а не от подарка, осознала она, — села в машину и отправилась в город. Ну и пусть все считают, что она продалась за богатство и возможность вернуть «Дубы». Она-то знает, что это не так. Она выходит замуж за Джеффри потому, что любит его, а то, что он при этом очень богат, вовсе не главное… Хотя совсем даже неплохо, улыбнулась она.

Тем же вечером Кэрри навестила мать в клинике. Операция прошла успешно, и, хотя Абигайль еще не пришла в себя от наркоза, прогнозы врачей были столь оптимистичны, что у нее просто камень с души свалился.