– Какая история?! – вскричала я. – Что там такое приключилось со мной, когда я была ребенком, что до сих пор способно наводить на меня такой страх?

– Вот об этом-то мы и поговорим, – сказал Уэйн. – А теперь не двигаться: я положу на этот порез кусочек марли. Только до тех пор, пока он не перестанет кровоточить. Потом мы уйдем отсюда и побеседуем. Слишком долго замалчивали прошлое.

Бабушка Джулия, державшаяся за ручку двери, услышала его слова и резко повернулась.

– Мы все это замалчивали ради Арвиллы. Вы это прекрасно знаете! Мы не можем допустить, чтобы она оказалась ввергнутой в былые кошмары. Вот что сейчас самое главное.

– В самом деле? – спросил Уэйн. – А не пора ли подумать и о Малинде Райс, у которой еще вся жизнь впереди? И которая, кстати, приходится вам внучкой.

Я прямо-таки воскресла при виде того, как вчерашний индифферентный человек куда-то исчез, а на его месте оказался человек с ярко выраженными симпатиями, и симпатии эти были на моей стороне! Я начала чувствовать себя гораздо храбрее.

При этих словах Уэйна тетя Нина чуть не задохнулась и бросила испуганный взгляд на бабушку Джулию.

– Пойду посмотрю, не разбудили ли все эти вопли Джеральда, – пробормотала она и двинулась в направлении комнат, занимаемых ее сыном.

Однако она еще не успела выйти, когда в проеме двери, ведущей в дом, появилась высокая женщина в разлетающемся сером шифоновом одеянии. Она на секунду остановилась на верхней ступеньке, а потом опустилась вниз и торопливо подошла ко мне.

– Что случилось, Малли, дорогая? – воскликнула тетя Фрици.

– Что повредило твою щеку?

Я пыталась убедить ее в том, что это пустяки, но она гибким движением обошла Уэйна и опустилась возле меня на ковер, утешающе похлопывая меня, как будто бы я была ребенком.

– Вы знаете, – сообщила она Уэйну, – это дочурка Бланч.

– Я знаю, – сказал Уэйн и закрепил кусочек пластыря на моей щеке.

– Малли только что ходила в оранжерею, и этот ваш макао напугал ее и клюнул в щеку.

Тетя Фрици любовно похлопала меня по руке.

– Ах, какой противный мальчишка этот Джимми! Сначала ожерелье спрятал, а теперь вот – новая каверза. Но он тебя не знает, Малли, в этом все дело. Надо было, чтобы я тебя туда проводила. Джимми – единственная из моих птиц, которую я держу на свободе. Ему нравится жить среди всех этих растений, и он нас знает. Он хотел только проявить самые доброжелательные чувства.

Я остро ощущала молчание всех остальных, видела бабушку, величаво застывшую перед своей дверью, тетю Нину на противоположном конце галереи. С момента появления тети Арвиллы ни та, ни другая не шелохнулись.

Первой опомнилась бабушка.

– Нина, – сказала она, – отведите Арвиллу обратно в ее комнату.

И тетя Нина послушно поспешила к Арвилле. Тетя Фрици с привычной ловкостью увернулась от нее и обратилась к Уэйну.

– Малли помогает мне вспомнить, – заверила она его.

– Я хочу, чтобы она как можно дольше здесь оставалась – до тех пор, пока память полностью не вернется ко мне. Я знаю, что мне вредно прятаться от прошлого. Иногда вы сами мне это говорили. После того как я вчера вечером встретилась с ней, я начала отчетливо вспоминать многие вещи. Доктор Уэйн, дорогой, я выздоровею – я знаю, что выздоровею!

Уэйн обнял ее, поцеловал в щеку.

– Это просто замечательно, милая! Именно этого мы все хотели долгие, долгие годы. Постарайтесь как следует все припомнить.

– Припомнить! – бабушка Джулия чуть не задохнулась, произнеся это слово.