– Где ребенок? – резко обратилась она к нам. – Вы где спрятали эту девочку?

Тетя Нина с отвращением поджала губы, но, когда она посмотрела на меня, вид у нее был немного испуганный.

– Нет никакого ребенка, Арвилла, – сказала она.

– Как это нет?! – Тетя Фрици вдруг взглянула на меня. – Я знаю, что она здесь побывала. Вчера вечером я видела ее между березами. Разве вы не слышали, как она плакала? Наверняка она снова пробралась в оранжерею. И если я ее поймаю…

Она подошла ко мне вплотную, внимательно вглядываясь в мое лицо своими синими глазами. Я держалась из последних сил. Где-то внутри меня уже начала бить дрожь. Мне нельзя думать о маленькой девочке, тянущейся к трепещущей птице, да и о взрослой женщине, охваченной яростью.

– Я вас уже видела раньше, – сказала она. – Я знаю, что уже видела вас раньше.

Элден не обратил внимания на предостерегающий взгляд тети Нины.

– Она и есть тот ребенок, которого вы ищете. Это тот самый ребенок, только она выросла. Но сделала это не Малли, как вам прекрасно известно. Это вы ходили в оранжерею. Я вас спрашивал, зачем вам шляпная булавка. Я вас спрашивал, почему вы ее спрятали между растениями – помните? Теперь видите, что вы наделали?

Это было беспощадное нападение. Крис негодующе пробормотал что-то, но Элден явно получал от происходящего удовольствие. Его светло-голубые глаза были широко раскрыты, он ничуть не хмурился исподлобья, когда требовал, чтобы она вспомнила, как проделала нечто такое, на что я не считала ее способной. У тети Фрици уже начали дрожать губы, на лице появилось обычное выражение потрясения и боли. Я не могла молча стоять и созерцать происходящее. Тетя Фрици была главной причиной моего пребывания здесь, и она отчаянно нуждалась в защите.

– Не говорите ей такие вещи! – возмущенно воскликнула я. – Она не стала бы причинять вред одной из своих собственных птиц. Это сделал кто-то другой.

Элден бросил мне взгляд, ясно говоривший: не суйтесь не в свое дело.

– Взгляните на перья на грудке, – приказал он тете Фрици. – Тут всего лишь крошечная ранка, – ранка, нанесенная каким-то острым инструментом. Ну как, начали вспоминать?

Она разжала руки, выронив птицу на землю, как если бы самое ее прикосновение стало вдруг для нее отвратительным.

– Неужели я в самом деле это сделала? О, Элден, я не могу вспомнить! Я не могу вспомнить ничего из того, что произошло после того, как я встала с постели сегодня утром!

Я ненавидела его за эту боль, которую он ей причинял.

– Тетя Фрици, дорогая, конечно же, вы все прекрасно можете вспомнить. Я взяла ее конвульсивно сжатые руки в свои.

– Ведь сегодня утром вы говорили мне, как много уже начали вспоминать. Вы обещали доктору Уэйну выздороветь.

Она выдернула свои руки и беспомощно повернулась к тете Нине, отвергая меня как незнакомку. Глаза ее явно разбегались в разные стороны, рот потерял четкие очертания и весь как-то обмяк.

Тетя Нина довольно ласково увела ее прочь. Тетя Фрици пошла с ней, не сопротивляясь и не осознавая по-настоящему, что происходит. По-видимому, она уже и о птичке позабыла.

Как только они отошли достаточно далеко, чтобы не слышать нас, я обратилась к Эдену:

– Как вы могли сделать такое? Как вы можете быть таким жестоким?

– Жестоким? – переспросил он. – Да знаете ли вы, что такое настоящая жестокость?

В голосе его звучала такая уверенность, что моя слепая вера в тетю Фрици впервые поколебалась.