— Хотите чаю? — предложил Джеймс.

Милли посмотрела на часы и запихнула в рот кусок сандвича, совершенно недостойный истинной леди.

— Пожалуй, нет, через полчаса у меня встреча в полицейском участке. Но я тебе принесла кое-что еще.

Милли достала из рюкзака еще один листок.

— Сегодня утром Дэйв позвонил мне и рассказал, что, по словам Сони, ее отец добыл деньги в ограблении. Это список нераскрытых крупных ограблений, произошедших с марта по июль прошлого года. Всего здесь восемьдесят шесть пунктов, но, по нашим оценкам, Леону нужно было не меньше двухсот тысяч фунтов, чтобы расплатиться с долгами и купить второй паб. А это оставляет нам всего четыре случая.

— Значит, Леон — вероятный подозреваемый в любом из них?

Милли покачала головой:

— Мы так не думаем. В трех из этих четырех ограблений отдел по раскрытию тяжких преступлений уже нашел подозреваемых, но пока не имеет достаточных улик, чтобы арестовать их. А в последнем случае был ограблен охраняемый грузовик, похищено три миллиона в старых банкнотах Английского банка, которые везли на уничтожение. Но ограбление проведено на высоком техническом уровне и наверняка организовано кем-то из своих.

— Да, такие фокусы Леону Тарасову не по зубам, — сказал Джеймс.

— Верно, — кивнула Милли. — Среди местных преступников шло много разговоров об ограблении, но, чует мое сердце, это всего лишь дымовая завеса, пущенная Леоном. Лично я вижу только один способ, которым мелкая сошка вроде Леона Тарасова может легко отхватить двести тысяч.

— Торговля наркотиками, — закончил Джеймс за Милли.

— Ты читаешь мои мысли.

Вернувшись к урокам, Джеймс подумал, что было бы неплохо наконец-то приступить к реферату про викторианскую очистку воды. Для начала он прочитал соответствующий параграф в учебнике, потом взял ручку и написал в тетради свое полное имя и название сочинения, что дало ему одиннадцать слов.

Потом Джеймс взялся за первый абзац:

«В викторианскую эпоху по улицам Лондона текли бурные ручьи грязной сточной воды. От этого люди заболевали и страдали болезнями, о которых мы сейчас не имеем понятия, такими, как малярия, чума, рахит и тиф. Со временем дела стали лучше, потому что в викторианскую эпоху люди строили стали строить очистные сооружения и делали воду чище».

Джеймс насчитал шестьдесят пять слов, включая имя, заголовок и те слова, которые он вычеркнул. Потом вычеркнул чуму и написал «черная смерть», потому что это давало два лишних слова. Оставалось еще тысяча четыреста тридцать три слова, а Джеймса преследовало жуткое чувство, что он уже написал о викторианской санитарии всё, что знал.

Наилучшим выходом было бы скачать что-нибудь из Интернета. Он полез под кровать за ноутбуком, как вдруг в дверь позвонили.

На пороге стояла Ханна. На ней были белые колготки, длинная серая юбка, бледно-зеленая блузка и полосатый галстук.

— Впусти меня скорее! — пискнула Ханна, оттолкнула Джеймса с дороги и захлопнула дверь.

— Что за паника? — поинтересовался Джеймс.

Ханна не ответила.

— У тебя ведь нет подружки, да, Джеймс?

Джеймс покачал головой.

— А что…

Но закончить он не успел. Ханна обняла его за шею, встала на цыпочки и принялась целовать. Отстранилась она лишь спустя полминуты.

— Что с тобой? И что это за нелепая форма?

— Терпеть ее не могу, — торопливо заговорила Ханна. — После того, как умер Уилл, меня выгнали из старой школы, и родители устроили меня в частную.