— Осторожнее, — сказал Джеймс, остановившись на полшага сзади. — Какой красивый вид! Отсюда виден весь центр Лондона. Наверно, тут высоко!

Ханна еле заметно улыбнулась.

— Не зря же этот квартал называют Палм-Хиллом.

Джеймс понял, что сморозил глупость.

— Да, верно.

— Посмотри лучше вниз, — сказала Ханна. — И встань на самом краю, чтобы хорошенько понять.

Джеймс шагнул вперед и посмотрел вдоль фасада здания. По сравнению с самой высокой точкой тренировочной полосы препятствий в лагере здесь было не так уж страшно. По крайней мере, до той минуты, как Джеймс заметил возле крыльца вдребезги разломанные перила.

— Это и есть то самое место? — сказал Джеймс.

— Даже не удосужились починить перила, — отозвалась Ханна, отходя от края. Вид у нее был грустный. — Каждый раз, как прохожу мимо, снова вижу Уилла со сломанной спиной, из уха течет кровь.

— Вы были друзьями?

— Когда я была маленькая, то любила с ним играть, — ответила Ханна. — А потом мы отдалились друг от друга. Уилл был чудной, не от мира сего. Только о компьютерах и думал. Друзей у него не было, но он был парень клевый и очень-очень умный. А под конец он совсем зачах. Наверное, впал в депрессию.

Джеймс не знал, что сказать.

— Он покончил с собой?

— Может быть, — пожала плечами Ханна. — Но никакой записки не оставил. Люди считают, что он совсем потерял разум, не понимал, где находится, и нечаянно упал.

— Бедняга, — печально вздохнул Джеймс, в последний раз посмотрел вниз и отошел от края крыши.

Ханна прислонилась головой к плечу Джеймса и нервно хихикнула:

— Ты, наверно, думаешь, что я совсем рехнулась, раз позвала тебя сюда. Я целый день ломала голову, как встретиться с тобой, раз меня не выпускают из дома, вот и придумала… Да, у тебя это, наверно, самое худшее в жизни свидание.

Джеймс обнял Ханну.

— Нет, очень здорово, — улыбнулся он, подбадривая ее. — Вид отсюда классный. Наверно, когда стемнеет, все городские огни как на ладони.

Джеймс коротко чмокнул Ханну в губы, но она всё еще была грустна, и Джеймс понял, что выбрал не самое лучшее время для поцелуев. Под конец они уселись на теплый гудрон. Он прислонился спиной к вентиляционной трубе, а Ханна опустила голову ему на колени. Они долго болтали о всякой всячине, глядя на заходящее солнце.

Ханна Джеймсу очень нравилась. Было в ней какое-то спокойствие, смешанное с мрачным чувством юмора. Он хотел бы познакомиться с ней в других обстоятельствах. Тогда он смог бы рассказать ей о Лорин, о маме, о том, кто он такой на самом деле, а не цепляться за свою дурацкую легенду.

21. «КАЙЕНН»

Дэйв сидел за обеденным столом и читал «Дейли стар». Тут в кухню торжественным шагом вошел Джеймс и сунул ему под нос стопку помятых листков.

— Та-дам! — пропел Джеймс. — Неплохо для одного утра. Тысяча пятьсот одиннадцать слов о викторианской очистке воды! Три цветные схемы, и всё самым лучшим почерком!

Дэйв с усмешкой поднял глаза.

— Целых одиннадцать слов лишних! Ты не надорвался, а? А это что за пятно?

— Пролил кока-колу, но, слава богу, чернила не расплылись.

— Джеймс, ты бы лучше переписал эту страницу. Сам знаешь, какой шум поднимет мистер Бреннан. Увидит пятно — заставит переписать весь реферат.

Джеймс понимал, что Дэйв прав, но перспектива лишней работы мгновенно испортила ему настроение.

— Черт возьми… Ладно, перепишу завтра, в конце концов, всего одна страница. А тебе-то как удалось не получить никакого домашнего задания?

— Я жду результатов экзаменов, — пояснил Дэйв.