— Это не менее значимое творение Господа, чем орел или лев, — указал Иисус. — И возможно, нагляднее демонстрирует Его могущество и мудрость.

— Значит ли это, что нам должно проводить год, размышляя каждый день о разной твари Господней?

Эта мысль показалась ей интересной.

— А почему бы и нет? — улыбнулся Иисус. — Вспомни псалом, где говорится:

Мария этого псалма не помнила, но теперь твердо знала, что никогда его не забудет.

— Воздай хвалу Господу, — строго велела она ящерице, которая выскочила из расщелины и скрылась.

Иисус рассмеялся.

Вскоре, слишком скоро, как показалось Марии, солнце коснулось горизонта, возвещая окончание Шаббата. Все встали и, наблюдая за заходящим солнцем, ждали, когда труба оповестит, что время отдохновения завершено.

Глава 4

Несмотря на заверения старшей. Марии, что ходить в гости и Шаббат не только пристойно, но и почетно, и то, что Иисус известил родных младшей Марии, где она находится, по возвращении девочка застала своих близких весьма рассерженными.

— О чем ты думала, разгуливая где попало? — накинулась на нее мать. — К началу Шаббата отбилась от семьи так, что тебе даже пришлось провести праздник с чужими людьми. Куда это годится! И этот парень, который приходил к нам просить за тебя, он мне не понравился. — Она нахмурилась.

— Иисус? — удивилась Мария.

— Сразу видно, что он не получил должного воспитания. Вел себя без подобающего почтения. Это не те люди, с которыми тебе следует общаться.

— Тогда почему ты позволила мне остаться? — растерянно спросила Мария.

— Вопрос не в этом, а в том, почему тебе захотелось там остаться. Вот в чем дело!

Мария хотела объяснить матери, что это замечательна семья, что с ними со всеми так интересно разговаривать, а особенно рассказать про историю с больным зубом, которая тронула ее сердце. Однако даже в свои семь лет она понимала, что осознанное решение Иосифа нарушить запрет Шаббата может вызывать у ее набожных родных только возмущение. Поэтому она опустила глаза и пробормотала:

— Они показались мне очень добрыми.

Подошел ее отец.

— У Назарета дурная репутация, — сказал он, — И этот Иисус… Я задал ему несколько вопросов о Писании, и он…

— …показал, что знает Закон лучше, чем ты, — встрял появившийся за спиной отца Сильван и рассмеялся. — Когда ты спросил его о том отрывке из Осии, твоем любимом, который ты всегда цитируешь, насчет земли оплакивающей…

— Да, да! — буркнул Натан.

— Он попросил меня передать тебе это. — Мария протянула отцу посох, сделанный Иисусом и Иосифом.

Они настояли на том, чтобы она взяла его, как будто хотели смягчить Натана. Девочка возражала: посох слишком хорош и стоил им немалых трудов, но они были непреклонны.

— Что?

Отец выхватил посох и стал рассматривать. Уголки его рта подергивались. Он все вертел его, рассматривал тонкую работу, а потом вдруг отбросил в сторону с возгласом:

— Суета сует!

Мария вздрогнула. Сильван наклонился и поднял его.

— Грешно относиться с пренебрежением к такому подарку, — сказал он.

— Вот как? — раздраженно хмыкнул Натан. — И где об этом сказано в Писании?

Он повернулся и ушел.

Сильван постоял, водя пальцами по посоху.

— Когда увидишь Иисуса, обязательно спроси его об этом, — сказал он. — Уверен, что в Писании что-нибудь да сказано об уважении к дарам.