Последняя мысль породила у девочки чувство вины, как будто она в чем-то предала родную мать.

Остаток дня, а он мог показаться одновременно и длинным и коротким, провели в удовольствиях праздности, сочетавшихся с особыми обрядами.

Не возбранялось беседовать, петь, совершать прогулки, кормить животных и самим вкушать заранее приготовленную пищу и просто предаваться мечтам. Но кроме того, возносились особые молитвы — люди молились и сообща, и порознь. Важнейшей из них по традиции считалась древняя молитва Шема: «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть».

Мария приметила, что Иисус сидит один под маленьким деревом и, судя по всему, дремлет. Однако, присмотревшись, она поняла, что он не спит, а глубоко сосредоточился на чем-то внутри себя. Не желая ему мешать, девочка попятилась, но было уже поздно — он увидел ее и жестом подозвал к себе.

— Прости, — сказала она.

— За что?

Иисус казался вовсе не раздраженным, а искренне недоумевающим.

— За то, что потревожила тебя.

— Я ведь сижу здесь, на виду у всех, на открытом месте. — Он улыбнулся. — Как можно потревожить того, кто вовсе не ищет уединения?

— Но ты был погружен в себя, — настаивала Мария. — Наверное, тебе хотелось побыть одному.

— В общем, нет, — сказал Иисус. — Скорее, я просто ждал, когда произойдет что-нибудь интересное.

— Например?

— Что угодно. Все, что происходит, интересно, если ты умеешь присмотреться к этому как следует. Как вон та ящерка, — он медленно наклонил голову, чтобы не спугнуть животное, — Которая пытается решить, выходить ей из расщелины или нет.

— Ну и что интересного в ящерке?

Мария не находила ящериц особо интересными, хотя никогда толком к ним не присматривалась. Они ведь знай снуют туда-сюда, да так быстро!

— Неужели ты не находишь ящериц удивительными? — спросил Иисус с серьезным видом. Или это и вправду его так интересовало? — У них такая необычная, бугристая кожа. А как двигаются их конечности — совсем иначе, чем у других зверушек с четырьмя ногами. Они переставляют каждую лапку по отдельности, а не парами. Должно быть, создавая их, Господь хотел показать, что существует множество способов передвижения и возможностей бегать.

— А как насчет змей? — спросила Мария. — Непонятно, как они вообще могут двигаться, причем так быстро, не имея никаких лапок.

— Да, змеи — это еще лучший пример. Господь очень умно научил их ползать и вести полноценную жизнь, показав, что отсутствие чего-либо вовсе этому не мешает.

— Нам ведь не позволено есть их, — заметила Мария. — Интересно, этим запретом Господь хотел защитить их или нас?

— Ну вот, теперь мы действительно празднуем Шаббат, — неожиданно заявил Иисус. — Именно для таких удовольствий он и предназначен.

Мария не вполне поняла его. Он был странным человеком и говорил порой чудные вещи, но все равно ей нравился. Вообще-то люди со странностями ее пугали, поскольку в большинстве своем были неразумны, и никто не знал, чего от них ожидать. Но этот молодой человек, напротив, выглядел в высшей степени умным и достойным доверия. Поэтому она сочла возможным честно признаться:

— Я не поняла, что ты имел в виду.

— Шаббат предназначается не просто для безделья, но для высоких раздумий, способствующих постижению Божественного промысла. Наша с тобой беседа в этом отношении как нельзя лучше соответствует духу Шаббата.

— Высокие раздумья о ящерице? — Девочка не удержалась и прыснула от смеха.