Но почему? Мария взволнованно ждала объяснения.

— Твой отец — Натан?

— Да.

— Он сказал, что это не по правилам, что мы не знаем друг друга и что он категорически против общения с менее набожными семьями.

Да, конечно. Мария знала, что так будет!

— Ему потребовалось доказательство того, что мы достойные иудеи.

— Но как это можно доказать? — не поняла Мария.

— Он подверг меня испытанию. — Иисус рассмеялся, как будто находил это забавным, а не оскорбительным, — Хотел проверить мои познания в Писании, словно это могло выявить мои недостатки.

Тут уж рассмеялась его мать.

— Нашел кого испытывать, — сказала она. — Уж наверное, раввины в Иерусалиме более сведущи в Законе Моисеевом, — Женщина повернулась к гостям. — В прошлом году Иисус задержался в Иерусалиме, чтобы состязаться в знании тонкостей Писания с книжниками и раввинами храма. Конечно, Мария, я понимаю что родители волнуются, когда их дитя вдруг остается на ночь у незнакомых людей, но если твоего отца тревожит вопрос о набожности, тут все в порядке. Никто не может потягаться с Иисусом в знании Писания.

Иисус поморщился.

— Да какое там испытание! — Он пожал плечами. — Натан спросил у меня несколько текстов, вот и все…

Хотя солнце еще не совсем зашло, все собрались вокруг расстеленного одеяла. Руфь, чью головку обвивали заново заплетенные косы, наклонилась и зажгла светильники. Все в молчании наблюдали за угасанием солнца.

Дома Мария делала то же самое каждую неделю, но сегодня ей впервые довелось встретить этот праздник не в кругу семьи. А ведь в предвкушении Шаббата сердце замирало даже в привычной обстановке. И когда наступал этот миг… да, время в каком-то смысле становилось другим. Происходило магическое преображение, и она могла сказать себе: «Это хлеб Шаббата, это вода Шаббата, это свет Шаббата…»

Откуда-то из лагеря донесся звук трубы, две ноты, повторенные три раза. Сигнал знаменовал наступление Шаббата — отсчет начинался в момент между появлением в сумеречном небе первой и третьей звезды. Традиционно первая пара нот предназначалась для работников, чтобы они откладывали инструменты, вторая для купцов — чтобы закрывали лавки, третья же призывала к возжиганию светильников. Как принято говорить: «Да воссияет Шаббат».

Взрослая Мария вышла вперед, чтобы освятить уже зажженные светочи.

— Будь благословен ты, о Господь наш, Царь Вселенной, который даровал нам свои Заповеди и повелел возжигать светильники Шаббата, — тихо промолвила она, держа руки над лампадами. Ее теплый, низкий голос придавал словам особую проникновенность.

Все опустились на одеяло и стали ждать нужного момента. Небо быстро темнело, и с каждым мгновением светильники горели всё ярче. Вокруг сияли такие же светочи, установленные возле других шатров. Царила полная тишина, нарушавшаяся лишь случайными звуками, которые издавали животные.

— Мы приветствуем наших гостей, — сказал Иосиф, кивнув в сторону Марии, ее сестер и Кассии. — Хотя мы живем не так далеко друг от друга, у нас много соседей в близлежащих городах, с которыми мы никогда не встречаемся. Мы рады, что они пришли к нам.

— Да, — подхватил Иисус, — Спасибо, что почтили нас, став нашими гостями.

— Ну а теперь пришло время вкусить плодов земных, приветствуя великолепие Шаббата. — Иосиф разломил один из хлебов и пустил по кругу.

Каждый из сидящих на одеяле взял по кусочку хлеба.