— Давайте побыстрее, — торопила сыновей старшая Мария, — Костер! Разводите костер! — Иуда и Иаков быстро сложили перед шатром кучу валежника и поспешили разжечь огонь. — Девочки, помогите мне приготовить еду.

Она развязала узел с кухонными принадлежностями, черпаками, горшками и прочим, указывая одновременно на другой мешок.

— Там бобы. А вот хватит ли у нас времени испечь хлеб? — Женщина оценивающе посмотрела на солнце.

Тем временем Иосиф снял с ослов поклажу и попоны и повел их к маленькой речушке на водопой. Нашлось дело и для младшей Марии, ее сестриц и Кассии; им поручили вытащить из вьюков подстилки и покрывала.

— Светильники! — Старшая Мария обратилась к Руфи. — Пожалуйста. подготовь светильники для Шаббата.

Руфь принялась рыться в одном из вьюков и наконец извлекла две лампады. Наполнив их до краев оливковым маслом, она осторожно, не расплескав ни капли, поставила их на землю.

Над горящим костром подвесили небольшой глиняный горшок. в котором варились бобы, в то время как замешанное и завернутое в тряпицу тесто уже начало подниматься. Вся эта спешка была сопряжена с предвкушением праздника. Еды следовало приготовить больше, чем в обычный вечер, ибо ее должно хватить на весь следующий день до заката, поэтому, как только какое-то блюдо признавали готовым, горшок или котелок снимали с костра и на его место ставили другой.

Солнце медленно сползало по небосклону, пока не зависло над горизонтом. Тени удлинились и приобрели нежно-фиалковый цвет. Облака дыма, поднимавшиеся над множеством походных костров, тоже окаймляло синеватое мерцание, так что все вокруг казалось подернутым пеленой фиолетового тумана.

— Мы почти закончили, — с облегчением и радостью объявила старшая Мария. — Вот!

Она вынула из печи несколько свежих караваев и спешно задвинула туда последние заготовки. Воздух вокруг наполнялся дразнящим ароматом только что испеченного хлеба.

Руфь и Лия переложили бобы в глиняные миски и расставили их вместе с чашками вдоль одеяла, на котором предстояло сидеть за едой. Здесь же, рядом, стояли два светильника для Шаббата. Мальчики принесли мех с вином, а их сестры разложили на скатерти козий сыр, сушеную рыбу, миндаль и смоквы.

Солнце уже коснулось горизонта.

Теперь все оставшиеся дела требовалось завершить стремительно, иначе их пришлось бы бросить. Надежно ли закреплены веревки палаток? В Шаббат нельзя завязывать никаких узлов. Остались ли тлеющие уголья? В Шаббат нельзя ни разводить огонь, ни готовить еду. А может быть, кто-то не успел внести запись в счетную книгу? Пусть поторопится: в Шаббат нельзя делать постоянных записей — писать можно только на песке или временными чернилами, вроде фруктового сока, причем левой рукой. Если, конечно, ты не левша.

Руфь быстро заплела волосы в косы — в Шаббат нельзя делать прически. Лия нехотя вынула из волос ленты, ведь головные украшения в Шаббат запрещены. Мужчины сняли подбитые гвоздями дорожные сандалии — подбитая обувь тоже запрещалась. К костру подбежал Иисус, быстро сел и тоже снял сандалии.

— Ты нашел наших родных? — зачастила Мария, — Ты говорил с ними? Они разрешили нам остаться?

Сердечко ее сжималось: она боялась, что сейчас ей придется спешить назад, к своим.

— Да, — ответил Иисус. — Да, я нашел их всех. — Он наклонился вперед, все еще пытаясь отдышаться. — Кассия, твои родные, кажется, обрадовались тому, что тебя пригласили на Шаббат в гости. — Иисус перевел взгляд на Рахиль и Сарру. — Ваши родители особой радости не выказали, но разрешение дали. Твои… — Он посмотрел на Марию. — Мне пришлось потратить немало времени, чтобы уговорить их.