— Я знаю, — сказал Иоанн.

— О Боже! — простонал Петр.

— Это удивило нас, но не Иисуса, — добавил Иоанн. — Он предсказывал это.

— Мне нет прощения! — всхлипывая, произнес Петр.

— Иисус уже простил тебя. Тебе остается лишь принять это.

— Я не могу.

— Тогда ты предашь его снова! — сурово предостерег Иоанн, — Он умер, распятый римлянами на кресте, как того хотел Каиафа со своими сторонниками. То, чего они добивались, исполнилось. Иисуса, чье слово побеждало их, заставили замолчать, предав казни. Ты знаешь, как все было?

— Я… я только слышал. Без подробностей, — Петр тяжело опустился на койку. — Я боялся, что не выдержу.

— После твоего ухода, — начала Мария, стараясь заставить голос не дрожать, — суд синедриона закончился, и его отвели назад, к Пилату. — Тут ей все-таки пришлось остановиться и подождать, когда голос вновь обретет твердость. — Так вот, Пилат, стяжавший репутацию человека скорого и жестокого на расправу, вышел к беснующейся толпе и объявил, что Иисус невиновен.

— Что? Пилат отпустил его?

— Увы, нет. Толпа требовала распятия, люди орали во весь голос: «Распни его! Распни!»

У Марии перехватило горло, и она умолкла. Рассказ продолжил Иоанн.

— Пилат отдал его на расправу. Иисуса отвели к заброшенной каменоломне, это на горе, что именуется Голгофа и там предали казни. Сейчас он мертв, покоится в заимствованной гробнице. Спасибо одному состоятельному человеку, который предоставил нам и ее, и этот дом.

Мария видела, что каждое слово заставляло Петра вздрагивать от боли. Едва речь зашла об угрозе жизни, он, при всем своем пафосе и красноречии, трусливо бежал.

— Господи, помилуй меня грешного! — только и мог сказать Петр, содрогавшийся от рыданий.

Фома молчал. Симон был потрясен тем, что Иисуса казнили вместе с Дисмасом, и без конца повторял одно и то же:

— Но ведь один был виновен, а другой нет! Как они этого не поняли?

Имя Вараввы и вовсе повергло его в исступление.

— Варавва! Они опустили его! Убийцу! Врага государства! Но Пилату до этого не было дела. А Иисус никого не убил. Это значит. Иисус был не прав! Он говорил: «Поднявший меч от меча и погибнет», а вышло наоборот.

«Это вопрос, который мучает всех нас», — подумала Мария.

Симон ставит его открыто, утверждая, что Иисус был не прав. Он говорил Симону, что за всякое насилие воздается насилием, но вышло так, что душегуба Варавву отпустили, а ни в чем не повинного Иисуса предали смерти. Иисус предсказывал конец нынешнего времени, однако утром по-прежнему восходит солнце, а ночью так же светит луна. Иисус был не прав. Но если он ошибался в этом, то не мог ли ошибиться и во всем остальном? Он говорил, что пребудет с нами всегда, но покинул нас.

Может быть, мы совершили глупость, последовав за ним?

Мне осталось одно: помазать его. Ибо я по-прежнему люблю его. Так я и сделаю, на следующее утро, едва забрезжит рассвет. И тогда все действительно будет кончено.

Глава 56

После праздничной толчеи улицы Иерусалима выглядели тихими и опустевшими. По случаю Шаббата рынки были закрыты, уличные прилавки перевернуты, навесы убраны.

Со странно обострившимся восприятием Мария, присматриваясь к зданиям в богатой части города, отмечала резьбу на каменных фасадах и тяжелые деревянные ставни, гадая, сколько все это может стоить, и тут же удивляясь себе: какое это может иметь значение? Ничто не имело значения теперь. Они с Иоанном торопливо шли мимо этих зданий, мимо дворца Пилата, за ворота, повторяя путь, пройденный днем раньше.