— Разве вы не галилеяне? — робко спросил наконец один из паломников, молившихся неподалеку. — Почему вы вещаете на неизвестных наречиях?

Но мы не владели собой: чужие, непонятные слова так и лились с наших уст нескончаемым потоком.

— Слушайте! Мы прибыли со всех концов света, из разных стран, лежащих под солнцем, и общее для нас лишь наше происхождение от чресл Авраама! — вскричал мужчина. Он раскинул руки, широким жестом обводя толпу молящихся. — Мы парфяне и мидяне, еламиты и жители Месопотамии, мы из Иудеи и Каппадокии, Понта и Азии, Фригии и Памфилии, Египта и земель Ливийских близ Киринеи, а также из самого Рима. Есть среди нас рожденные евреями и прозелиты, критяне и аравитяне… И вот мы слышим, что эти галилеяне говорят на наших языках!

Неужели мы и вправду говорили на всех этих языках, да еще что-то внятное? Но мы ведь не владели ими, никто из нас не знал иных языков!

_ Да они просто пьяны! — возвысился над толпой чей-то громкий голос. — Выпили слишком много молодого вина.

И тут Петр повел себя в совершенно несвойственной ему манере. Именно тогда я по-настоящему осознала, что нечто и впрямь снизошло на нас и изменило всех. Я еще не ощутила этого в себе, но мгновенно увидела в облике Петра.

Он смело выступил вперед и взобрался на валун, дабы обратиться к людям. В этот миг он был неузнаваем, настолько его переполняла внутренняя сила.

— Внемлите мне, все вы! — возвысил он громовой, проникнутый пугающей властностью голос. — Мы не пили вина; добрые люди не пьют в середине утра. Нет, вы зрите перед собой то, что было предречено пророком Иоилем, сказавшим: «И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши, и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут; и на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать; и покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь и огонь и курение дыма. Солнце превратится во тьму, и луна в кровь, прежде нежели наступит день Господень великий и славный; и будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется».

Откуда Петр помнил все это? Да, Иисус обещал, что мы будем запоминать многое, но…

— Вы, мужи Израиля, внемлите словам сим, — продолжал громыхать Петр. — Иисус из Назарета был тот, кого послал к вам Господь для великих деяний…

И он повел рассказ об Иисусе. Толпа слушала его в молчании, никто ив проронил ни звука. Люди были ошеломлены, прикованы к месту. Петр! Всегда колеблющийся, нерешительный, вечно смущающийся Петр!

Я осторожно провела рукой над головой, гадая, не почувствую ли тепло. Или какое-нибудь другое ощутимое свидетельство произошедшей со мной глубокой перемены. Раз такое случилось с Петром, то и со мной тоже? Ведь небесное пламя одинаково снизошло на нас.

— …И да ведает весь дом Израилев, что Бог содеял Господом и Спасителем сего Иисуса, коего вы распяли.

Слова Петра были выслушаны в гробовом молчании, которое после продолжительной тишины осмелился нарушить одинокий голос:

— Что же нам теперь делать, брат?

Не помедлив ни мгновения, Петр ответил:

— Каждому из вас должно покаяться и принять крещение во имя Иисуса Христа, дабы получить прощение и обрести дар Святого Духа.

И откуда у него взялся этот ответ, решительный и точный? Иисус нам ничего об этом не говорил. Но эти языки пламени, это ощущение присутствия внутри… не есть ли это те самые утешение и защита, что были обещаны нам Иисусом?

Он говорил, что проявит себя иначе, и все это действительно не походило ни на что из происходившего прежде. Не сам ли Иисус произносил эти слова устами Петра? Но, с другой стороны, можем ли мы полагаться на новообращенных? Даже если обращаем их по воле Иисуса?

Но пока эти мысли вертелись в моей голове, вся толпа внимавших Петру людей устремилась вперед с криками:

— Крести нас! Крести!

Я лишь стояла и взирала на все с изумлением.