Нам пришлось составить список и найти место с проточной водой, где можно было бы совершить обряд над таким множеством уверовавших. Их набралось около трех тысяч. Неподготовленная, стихийная проповедь Петра привела к тому, что три тысячи человек пожелали открыто объявить себя последователями Иисуса. Их было больше, чем осмелившихся сделать это, даже когда он находился среди нас.

Но то же ли это, что следовать и за ним самим? Петр оставался собой, а не Иисусом, и даже охватившее нашего собрата высокое воодушевление не делало его равным учителю. Правда, кое-где в Писании говорилось о людях, одержимых Святым Духом, временно снисходившим на них и придававшим им мощь, необходимую для служения к коему они призывались в особых обстоятельствах. Сейчас, однако, казалось, что Дух Святой пребудет с нами до конца наших дней, а если так, то в каком-то смысле мы, видимо, и впрямь призваны заменить Иисуса.

О, конечно, было бы стократ предпочтительнее, чтобы все сомнения разрешил сам Иисус. Но постепенно мне пришлось признать, что это, видимо, и есть то самое, о чем он мне возвещал. Я могла лишь склонить голову и сказать свершившемуся «да». Какой выбор у меня оставался? «Не удерживай меня» — эти слова всегда будут звучать в моих ушах, отдаляя меня от него. Но все-таки Иисус явился мне первой и заговорил со мной раньше, чем с остальными.

Три тысячи человек должным образом приняли крещение, и наше содружество весьма разрослось. Но что нам надлежало делать дальше? В окрестностях Иерусалима мы, галилеяне, были чужаками и пришлецами. Но здесь у нас было где разместиться, и мы успешно привлекали к учению Иисуса новых последователей. Оставаться ли нам в Иерусалиме и дальше?

Сейчас, удостоенные прикосновения Святого Духа, мы молились о том, чтобы Он или Божественная мудрость, или как бы ни именовалось то, что снизошло на наши головы, наставило нас на путь истинный, открыв, чего именно хотел от нас Иисус.

Потом, почти сразу же, произошли два знаменательных события. Во-первых, Петр и Иоанн уже не только проповедовали Иисусово учение, но и, подобно ему, обрели способность исцелять недужных. При этом слава Петра стала столь велика, что люди приносили больных на носилках и оставляли на его пути. Они искренне уповали на то, что одна лишь тень знаменитого целителя, упав на страждущего, вернет ему здоровье.

Во-вторых, мы — ученики, апостолы и обращенные — приступили к созданию церкви Иисуса как сообщества единоверцев. Прежде всего нам потребовалось новое здание, которое могло бы послужить своего рода центром, ведь дом Иосифа был предоставлен нам только на время. Впрочем, следовать Пути (первоначально наше учение получило именно такое название) в Иерусалиме стали многие, включая некоторых служителей храма, так что с местами для встреч и молитв у нас затруднений не возникало. Так же, как и с пропитанием. Среди новообращенных оказались люди имущие, делившиеся с братьями по вере своим достоянием, и голодать никому не приходилось. Щедрость наших сподвижников, в свою очередь, привлекала всеобщее внимание, и мы, таким образом, приобретали все более широкую известность.

Помимо молитвенных собраний, где преломляли хлеб и вкушали вино во имя Иисуса, мы проводили немало времени, погружаясь в тексты Священного Писания и выискивая в словах давно почивших пророков предсказания, касавшиеся Иисуса, а также занимались распределением пожертвований среди нуждавшихся единоверцев.

О, мы были очень заняты! Все дни, от рассвета до заката, полнились хлопотами и трудами. Времени на то, чтобы предаваться печали и размышлениям, практически не оставалось, дел навалилось столько, что даже молиться приходилось наспех.

Поскольку мне выпало стать одной из первых учениц Иисуса и свидетельницей его жертвенного служения, меня время от времени призывали выступить перед новообращенными и рассказать о нем, стараясь, чтобы он предстал перед ними как живой.