Я с пониманием и уважением отношусь к чувствам, побудившим тебя ответить мне через посредника, сохраняя дистанцию, но снова молю тебя смягчиться. В конце концов, разве уже одно то, что ты все-таки ответила на мое предыдущее письмо, не явилось откликом на мои прежние молитвы?

По настоятельным просьбам здешней эфесской общины наших единоверцев я продолжаю писать историю деяний Иисуса и его первых учеников, правдивую историю того, что мне посчастливилось лицезреть воочию, и по мере написания буду отсылать тебе следующие главы этого свидетельства. Я хочу, чтобы они у тебя были. Даже если ты уничтожишь их не читая, они принадлежат тебе.

Твоя любящая мать

Глава 61

Свидетельство Марии, прозванной Магдалиной (продолжение)

Как я уже рассказывала, в ранние дни существования нашей общины с моими братьями и сестрами по вере происходило одно удивительное событие за другим. Признаюсь, в своих воспоминаниях мы любим возвращаться в те дни, ибо, оглядываясь назад, можно сказать, что это походило на первые дни после свадьбы, когда жених и невеста всецело поглощены друг другом и не видят ничего вокруг, поскольку все время проводят в спальне новобрачных, отгородившись от прочего мира. Мы в какой-то степени тоже чувствовали себя новобрачными, ибо были избраны Иисусом, чтобы сопутствовать ему в вечности — теперь мы знали это точно— и не просто сопутствовать, но и разделить с ним самый его Дух.

Ибо мы менялись. Я отчетливо видела перемены в других; в Петре вдруг обнаружилась непререкаемая властность, в Иоанне — способность к глубочайшему пониманию вещей, в старшей Марии — благостное смирение, и даже суровый Иаков, отбросив былое презрение, стал ревностным почитателем своего брата.

Но вот какие перемены происходили со мной, я видеть не могла.

Прошло не так уж много времени, и наша деятельность привлекла к себе внимание тех самых гонителей Иисуса, которые обрекли его на казнь и, как они надеялись, положили этим конец его учению. Как-то раз Петр с Иоанном по своему обыкновению отправились на молитву в храм, и когда поднимались по ступеням, им встретился увечный попрошайка. тянувший руку за подаянием. К его удивлению — и не меньшему удивлению окружающих— Петр вдруг вскричал:

— Серебра и золота нет у меня, а что имею, то даю тебе!

Он наклонился, простер к калеке руку и со словами «Во имя Иисуса Христа из Назарета, встань и иди!» потянул его за правое запястье и поднял на ноги. И человек этот мало того что устоял, но, дав уняться дрожи в коленях и лодыжках, сделал неуверенный шаг, потом другой— и громогласно восславил Господа.

Разумеется, это не могло пройти незамеченным, тем более что нищий издавна побирался у Прекрасных ворот храма и многие молящиеся хорошо его знали. Вокруг него, Петра и Иоанна тут же собралась толпа, и Петр, как обычно, стал проповедовать учение Иисуса.

Через некоторое время в сопровождении двоих жрецов-саддукеев появился начальник храмовой стражи. Петр, который уже успел немало поведать людям об Иисусе, так что иные из внимавших в сердцах своих уже приняли Христово учение, был схвачен. Вместе с ним заточили в темницу и Иоанна, и исцеленного нищего. Всем им предстояло оставаться там до суда, назначенного на следующий день. Петра и Иоанна забрали у меня на глазах, точно так же, как по распоряжению этих же властей уводили Иисуса.

Но в отличие от Иисуса их освободили. Они вернулись и рассказали о допросе, которому их подвергли.

— И допрашивали нас те же самые люди, — заключил Иоанн. — Мы 6ыли удостоены чести предстать перед первосвященниками Анной и Каиафой.

Именно тогда меня словно кольнуло, я ощутила первый намек на то, что благодаря нисхождению Святого Духа тоже изменилась. До сих пор при звуках имени Каиафа я представляла себе, как прыгну на этого негодяя и выцарапаю ему глаза, и даже хотела раздобыть кинжал зилотов, чтобы вспороть живот Анне.