– Ты не знаешь, где завещание?

Вопрос Рамуны оглушил Кейна. Он только что сообщил ей о смерти ее мужа. Ардис и Остелл уже рыдали, и у Трейси глаза были на мокром месте, а Рамуна в ответ лишь поинтересовалась, где завещание.

Кейн заметил вспышку страха, мелькнувшую в глазах женщины, когда та, осознав свою оплошность, поспешила добавить:

– Разве оно тебе вскоре не понадобится, чтобы обеспечить беспрепятственный переход права собственности? Ведь есть же миллион формальностей, связанных с унаследованием ранчо, другой недвижимости и капиталовложений. Я… я уверена, что твой отец не хотел бы, чтобы у тебя были лишние проблемы в это тяжелое время.

– Да, Рамуна, ты права, – резко процедил Кейн и тут же развернулся, собираясь покинуть комнату.

Но Рамуна неожиданно встала на его пути и бросилась ему на грудь, запоздало разразившись явно театральными слезами. Кейн машинально обнял женщину, но не стал долго терпеть ее осторожные всхлипывания и спустя несколько мгновений отстранил от себя и вышел.

Рио вернулась в дом только с наступлением темноты на следующий день. Отчаявшаяся девушка не один час провела в бешеной скачке верхом по бескрайним просторам пастбищ Лэнгтри. Она останавливалась, лишь чтобы напоить лошадь и дать ей возможность поесть, но шок и тревога вновь пробуждали в Рио жажду движений, дикой скачки, в которой несчастная девушка надеялась найти облегчение.

В конце концов, падая от изнеможения и голода, Рио вернулась в конюшню. Почистила лошадь, напоила ее и насыпала в стойло щедрую порцию зерна. Приближаясь к дому, Рио с беспокойством взирала на множество пикапов и машин, запрудивших подъезды к дому и занявших весь газон.

Напуганная зрелищем, обещавшим полный дом людей, девушка обогнула газон, надеясь через черный ход незамеченной проскользнуть в кухню. Рио не хотела сталкиваться ни с кем. Ведь рядом с ней уже не было Сэма, благодаря которому она всегда могла рассчитывать на доброжелательность гостей дома. А сейчас девушка страшилась узнать истинное отношение кней людей, которым известно о ее происхождении.

Девушке удалось незамеченной войти в кухню. Ардис и Эстелл, должно быть, обслуживали гостей, поэтому Рио не мешкая направилась к лестнице.

Но все же Рио пришлось раскланяться с двумя активистками из местной церкви, несшими на кухню пустые подносы. Изумление, застывшее на лицах женщин, заставило девушку вспыхнуть, и она бросилась вверх по лестнице, затем дальше по коридору – в уединение своей комнаты.

Очутившись наконец одна, Рио закрыла дверь. Она не стала зажигать свет. Швырнула шляпу на кресло и прошла через комнату в полной темноте. Оказавшись в ванной комнате, обессиленная девушка присела на край ванны. С первого этажа доносились слабые голоса. Рио уперлась локтями в колени, запустила пальцы в волосы и устало склонила голову.

Да, изумление попавшихся ей на пути женщин было вполне понятным. После почти двух дней, проведенных на пастбище среди пыли,ветра и жары, Рио догадывалась, какое зрелище являла собой. Девушка пыталась найти в себесилы, чтобы встать и раздеться, но вдруг раздался громкий стук в дверь ванной.

Рио подняла голову, но не успела ответить,как дверь резко распахнулась. Высокая, широкоплечая фигура Кейна заслоняла свет из коридора. Увидев Рио, сидящую на краю ванны, Кейн с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Где, черт возьми, ты шлялась? – требовательно спросил он.

Рио надеялась, что сможет держать своиэмоции под контролем – она уже наплакалась до оцепенения, – но, когда Кейн зарычал на нее, схороненное в глубине души страдание вновь вырвалось наружу.

– На тебя страшно смотреть, – продолжил он, подходя ближе.

Кейн внезапно щелкнул выключателем, и девушка зажмурилась от яркого света.

– Тебя никто не заставляет смотреть.