— Не хочу. Это будет не взаправду. Опомнится потом, и что будет? И вообще, если ты такое умеешь, почему свою-то девчонку не приворожишь?

Он хотел что-то сказать, но осекся.

— И почему твоя мама отца не заколдует, чтоб хоть не пил? — добавила я по наитию.

— Потому что уже разок заколдовала, и ничего хорошего из этого не вышло, — обронил он. — Ты права. Это будет не по-настоящему. А настоящего, похоже, и не было никогда.

— То есть? Ты же давно с ней знаком!

— Да я подумал… не так уж и давно. Мы за год до школы… ну, той школы познакомились, я ей всякое показывал и объяснял. Потом поругались из-за ее сестры. Потом на разные факультеты попали, а это все равно что наша школа и заречная — чуть кто слово ляпнет, тут же мордобой. Не с девчонками, конечно, но… — он невольно потер переносицу. Наверно, опять сломали.

— Ну да, если наш с заречной гулять начнет, ему живо накостыляют.

— Вот-вот. Короче, там особо не пообщаешься. Летом разве что…

— Так ты половину лета где-то пропадаешь.

— Угу. Я к однокурсникам напрашиваюсь, — хмыкнул он, — у них всякому-разному можно научиться. Книжки есть такие, которых в библиотеке нету. Ну и прочее… Вот из-за этого-то она и злится.

— Почему? — не поняла я.

— Потому, что книжечки не безобидные, — пояснил он и тяжело вздохнул. — Ну… как бы объяснить… Например, в школе на уроке рассказывают про растение, его строение, всякое такое, полезные свойства. А в тех книжках написано, как из какой-нибудь безобидной ромашки сварить отраву. Или из подручных средств бомбу сделать.

— Да это даже я умею, — не удержалась я. — Ну… слышала, во всяком случае.

— Вот именно, многие слышали, а сделать это так, чтоб тебе руки не оторвало, мало кто умеет, — хмуро сказал он и сел поудобнее, прислонившись к моей ноге. — И тут то же самое. Темные искусства, Темные искусства! Визг до небес, а разбираются в них единицы!

— А тебе это нравится?

Он кивнул и произнес:

— Это в своем роде красиво. Как змея какая-нибудь, вроде ядовитая гадина, опасная, но все равно завораживает! И если с ней обращаться умеючи, она тебя не цапнет.

— А расскажи побольше, — попросила я.

— Чтоб и ты от меня шарахаться начала? Ну разве вот что скажу: у нас преподают защиту от этих самых Темных искусств, только это фуфло!

— В каком смысле?

— В прямом. Темные искусства — это подавление воли, например. Или пыточные заклинания. Или смертельные. А на защите нас учат от боггарта защищаться! Это такой монстр из шкафа, — пояснил он. — Или из-под кровати.

— А, у меня тоже такой был, — кивнула я. — Но я на него нечаянно наступила, и…

— Да ну тебя. Я серьезно. Чтобы понять, как защититься от таких вещей, надо знать, как они работают.

— Ну логично… Чтоб проводку починить, нужно хотя бы фазу с землей не путать, — пробормотала я, потому что папа недавно ремонтировал кое-что, и его здорово долбануло током.

— Вот! Именно! Но нет, это под запретом… Хотя авроры — это полиция тамошняя, — умеют такое.

— Но, может, в школе рановато еще? А потом уже, в училище или что там у них…

— А логика где?! — подскочил он, явно забыв, что страдает от сердечной раны. — Учить защите неизвестно от чего, а потом преподавать это неизвестно что в училище? Или у меня голова как-то не так работает, или… не знаю!

Он замолчал, а я подумала и спросила, давно подмывало:

— Слушай, а если это всё так круто… можно волшебством мне зрение исправить?

— Не-а, — тут же ответил он, — я первым делом узнал.