— Боже милостивый, — пробормотал Маттиус.

Командор кивнул:

— Через час о его предложении будут знать все. Надо принимать меры, иначе к утру начнется бунт.

19

Темпл, Париж

20 июля 1266 года

В соларе стояла жара и духота. Рыцари потели в своих шерстяных плащах, пытаясь не замечать неудобств. Лишь Эврар, примостившийся на табурете, как ястреб, в черной сутане с надвинутым на лоб капюшоном, казалось, не страдал от жары. Однако ему не терпелось узнать причину вызова в солар инспектора, из-за чего пришлось оторваться от завершения сложного перевода с греческого, над которым он бился уже несколько недель.

Обычно повседневные дела прицептория обсуждались на еженедельных собраниях капитула в присутствии всех братьев. И Эврар не мог припомнить, чтобы инспектор вызывал нескольких избранных рыцарей без предупреждения и объяснения причины. Состав приглашенных ничего не говорил. Пять рыцарей высокого ранга. Рядом с ними Эврар выглядел белой вороной.

Наконец дверь отворилась. Появился слуга с подносом кубков и кувшином вина. Сзади инспектор, высокий, статный, преисполненный достоинства, с седоватой бородой в форме трезубца. Рядом шагал молодой человек, чуть старше двадцати, худой, с грустными собачьими глазами. Эврар взглянул на него и выпрямился. Поношенный черный хитон, босые грязные ноги, на шее большой деревянный крест. Несомненно, доминиканец, «Божий пес», один из братьев-инквизиторов. Он выглядел как обыкновенный нищий, но держался с достоинством лорда.

— Добрый день, братья, — произнес инспектор, закрывая за слугой дверь. Затем кивнул доминиканцу на пустой табурет рядом со столом. — Пожалуйста, садись, брат Жиль.

Молодой человек сдержанно улыбнулся.

— Я постою.

Выражение лица инспектора не изменилось.

— Как желаешь.

Он обошел свой стол и уселся в троноподобное кресло, оставив доминиканца стоять посреди комнаты.

— Извините, братья, — инспектор посмотрел на рыцарей, — что призвал вас без извещения, но брат Жиль прибыл ко мне с важным делом. Мы довольно долго его обсужлали, и он согласился продолжить здесь, поскольку может потребоваться ваша помощь. — Инспектор бросил взгляд на Эврара: — Я захотел услышать и твой просвещенный совет, брат Эврар.

Капеллан не отозвался. Лишь еще сильнее нахмурился. Этот Жиль, конечно, поднаторел в риторике. Скорее всего недавний выпускник теологического факультета. Братья-доминиканцы высокомерны, горазды трепать языком и весьма напористы. Считают себя церковниками, а больше похожи на законников.

Инспектор кивнул доминиканцу:

— Начинай, брат Жиль.

Монах встал так, чтобы его могли видеть все рыцари. Окинул их пытливым взглядом.

— Последние несколько месяцев наш орден расследует дело некоего трубадура, странствующего по югу королевства с представлениями. Читает так называемые стихи о Граале, основанные на истории Парсиваля.

— Ты имеешь в виду Пьера де Понт-Экве? — спросил Никола де Наварр.

— Ты слышал о нем, брат? — спросил инспектор.

— Мимоходом, — ответил Никола. — Я вообще интересуюсь рыцарскими романами.

Жиль вперил в черноволосого рыцаря свои собачьи глаза.

— Тогда, полагаю, тебе будет интересно узнать, что мы намерены арестовать его за ересь.

— За ересь?

— Когда наши братья в одном из домов на юге прознали о богохульствах, какие трубадур допускал на своих представлениях, они прислали весть главе нашего ордена в Париже.