|
Если поймают. У них есть убедительные средства вырвать у человека признание. — Эврар взволнованно прошелся по комнате. — Ты бы слышал этого брата Жиля! — Его лицо перекосила злоба. — Они называют еретиками всех, с кем не согласны! Можно подумать, Библию написал не Господь, а они, доминиканцы. Любой, кто думает не так, как церковники, должен гореть на костре. Нет, гореть должны именно эти злодеи! — Щеки Эврара вспыхнули, шрам угрожающе покраснел. Он возвысил голос: — Ох уж эта Церковь! Сколько отцов и сыновей она посылает воевать ради своей гордыни! Разве Господь требует, чтобы женщины становились вдовами, а дети сиротами? — Он покачал головой. — Это нужно церковникам, чтобы набивать мошну.
— Успокойся, брат, — сказал Хасан.
Эврар повернулся.
— Кто еще решился бы на такое, кроме «Анима Темпли»? Никто, я тебе скажу. Они все слишком одержимы своими желаниями и вовлечены в интриги. Даже наш орден. — Эврар чуть понизил голос. — Если книга попадет в руки доминиканцев и они догадаются о наших планах, нам конец, Хасан. Наши цели направлены против Церкви и вообще христианской веры. Они не поймут, Хасан. Ты это знаешь.
— Пьер появится в городе через несколько месяцев. У нас еще есть время.
— Трубадура надо найти. Орден тамплиеров очень силен, но я не уверен, что он сможет выстоять против инквизиции. Нас всегда защищал папа, но доминиканцы не отходят от него ни на шаг и все время что-то нашептывают. — Эврар поднял крышку сундука, достал кошель с монетами. — Если «Книга Грааля» у Пьера, забери ее. — Он протянул кошель Хасану. — А если он имеет касательство к ее похищению…
— Я понял, брат, — перебил его Хасан. — Трубадур не доберется до Парижа. — Он задержался у двери. — Я бы хотел сказать еще пару слов. Теперь они кажутся подходящими.
— О чем?
Хасан молчал.
— Если у тебя есть сведения, говори, — хмуро бросил Эврар.
— О твоем сержанте. Тебе следует его привлечь. Нам уже давно пора действовать вместе. Правда, он по-прежнему относится ко мне с подозрением.
Эврар махнул рукой:
— Это не подозрение, а любопытство. Я в этом уверен. Он получил от меня ответ, какой я даю каждому, кто спрашивает о тебе. Ты обращенный христианин и помогаешь мне в переводе арабских манускриптов. Что в этом сомнительного? В прицептории Акры трудятся много писцов-арабов.
— Прости, если я говорю некстати, но Кемпбелл служит тебе преданно шесть лет, а ты отказываешь ему в посвящении. Без оснований.
— С посвящением в рыцари не следует спешить. Правда, в наши дни многие юноши думают иначе.
— Ты говорил мне, какой он ценный работник.
— Обучение Кемпбелла не закончено, — раздраженно произнес Эврар. — И пока я не решу вопрос о его готовности к посвящению, к нашим делам привлекать его не будем.
— Кемпбелл никогда не сможет себя проявить, если ты не дашь ему возможности. Зачем сдерживать юношу? Он мог бы принести пользу нашему делу. Джеймс остался бы доволен, если бы ты ввел его в круг. К тому же, брат, — мягко проговорил Хасан, — ты уже совсем не молод. Кто продолжит работу после твоего ухода? Я не смогу. По крайней мере на Западе. То, чем ты занимаешься сейчас — сбор и распространение знаний, — важно, но тебе пора вернуться на Восток. Братству нужен наставник, особенно сейчас, когда там зреет беда. И нам нужны новые члены.
— Тебе не нужно напоминать мне об этом, Хасан, — устало проговорил Эврар. — Если бы не книга, я бы вернулся в Акру несколько лет назад. |