— Но, возможно, ты просто боишься открыть кому-то наши тайны. Будь осторожен, не прижимай их к себе так крепко. Задушишь. — Хасан набросил на голову капюшон. — Ты обжегся на великом магистре Армане. Я это знаю, брат. Но пришло время забыть прошлое и обратить взор в будущее. Цели тайного братства можно претворить, только если будут для этого люди. Если же в «Анима Темпли» не придут новые силы, оно умрет вместе с этим поколением.

Уилл закончил перевод, когда солнце клонилось к закату. Небо за окном стало кроваво-красным. Он просидел в опочивальне весь день и натрудил руку так, что ее начало сводить судорогой. На столе лежали две пачки пергамента. В одной — листы, покрытые изящной арабской вязью, в другой — исписанные его угловатым почерком. С этим арабским трактатом он возился несколько недель, каждый день до позднего вечера, при пламени единственной свечи, скрипя пером под храп товарищей. Сегодня из-за спешки на нескольких последних страницах размазал чернила, да и кое-какие строки получились чуть кривые. Уилл собирался сделать красивую окантовку, любимую Эвраром, но после вчерашней встречи с Саймоном начал торопиться. Окончание трактата стало удобным предлогом завести разговор.

Уилл вышел из сержантской казармы. По главному проходу к воротам двигался человек в сером. Хасан. Уилл замедлил шаг, проводил его взглядом, затем продолжил путь. У рыцарских покоев собрался толкнуть дверь, но она отворилась раньше. Появившийся рыцарь чуть не столкнулся с Уиллом. Это был Гарин де Лион.

— Уильям.

Они замерли, рассматривая друг друга.

Гарин выглядел старше своих девятнадцати лет. И стал красивым. Темно-русая борода, на голове волосы чуть светлее. Впрочем, они всегда у него были золотистые. Пронзительные темно-голубые глаза. Уилл представил, каким он выглядит в этих глазах. Помятая черная туника в пятнах, стоптанные башмаки, на глаза свисают нечесаные волосы.

Когда тишина стала невыносимой, он заставил себя улыбнуться и протянул руку.

— Саймон сказал мне о твоем прибытии.

Гарин не сразу пожал руку.

— Да, прибыл. Как ты?

— В порядке. А ты?

— Тоже.

Опять долгое молчание.

— Как в Лондоне? — спросил Уилл, не придумав ничего другого.

— Грязно, смрадно, много людей. — Углы рта Гарина дернулись, изображая улыбку. — В общем, как всегда.

— По какому ты прибыл делу? — Уилл произносил слова с большим трудом.

— Я подавал прошение о переводе. В Лондоне у меня очень мало возможностей для продвижения. Здесь больше. Могу даже стать командором под началом инспектора. — Он глянул на тунику Уилла. — А ты действительно стал писцом?

Уилл сумел сдержать смущение.

— Да. Мой наставник — Эврар, капеллан.

— Эврар? — На лице Гарина мелькнуло что-то похожее на узнавание.

— Ты его знаешь?

Он отрицательно покачал головой:

— Нет. Наверное, перепутал с кем-то. Извини, — он шагнул вперед, — мне нужно идти. У меня встреча с инспектором.

— Послушай, Гарин, — быстро проговорил Уилл. — Я сожалею о том, что случилось тогда на кладбище. Конечно, прошло много лет, но…

— Все давно забыто. — Гарин помолчал. — И я тоже сожалею. — Он кивнул Уиллу и быстро пошел. Края его белой мантии чуть касались земли.

Уилл долго смотрел ему вслед, только сейчас понимая, насколько был напряжен.