Сирийцы что-то выкрикивали, но капитан кивнул:

— Я встречусь с тобой один, командор, как предлагает твой человек. Но вряд ли время изменит мое решение.

Воины начали выходить из зала. Сержанты негромко переговаривались, мрачно поглядывая на сирийцев.

— Надеюсь, вы не сочли меня слишком дерзким, сэр? — сказал Джеймс командору.

Тот слабо улыбнулся:

— Ты говорил хорошо, брат. Кто знает, может, еще удастся уговорить капитана. — Командор встал. — А сейчас я собираюсь наказать драчунов. — Он кивнул в сторону сержантов, подравшихся с сирийцами. — Я не потерплю бесчинства даже при таких обстоятельствах. — Затем напряженно добавил: — Мы же не простые наемники, а Божьи люди.

Пришел вечер. Джеймс с облегчением сбросил плащ с кольчугой и рухнул на койку. Как был, с мокрыми волосами после мытья. Оранжевый луч проник в узкое окно опочивальни, осветив ее золотистым светом. Из лагеря мамлюков доносились молитвенные песнопения. Он лежал поверх одеяла, благодарный легкому ветерку, ласкающему голую грудь. Обычно сухая основательная жара в этот вечер стала влажной и липкой. Джеймс подумал, не надвигается ли гроза. Он давно не видел дождя. Закрыв глаза, Джеймс воспоминал Шотландию. Чистые быстрые реки, стремительные водопады, мягкий зеленый мох, темные туманные озера. Вот Изабел переходит вброд ручей, подняв высоко юбки. Вода обтекает ее красивые стройные ноги. Она поворачивает к нему смеющееся лицо. Кивает, манит к себе.

— Джеймс!

Он открыл глаза. Над ним наклонился Маттиус. На лице тревога.

— Что случилось? — Джеймс быстро сбросил ноги с койки.

— Они уходят, — пробормотал Маттиус, протягивая ему нижнюю рубаху.

— Кто? — Джеймс натянул рубаху и направился за кольчугой.

— Сирийцы. Уходят все.

— Но капитан хотел просить Бейбарса продлить срок ультиматума. Послали геральдов.

— Похоже, капитан передумал. Он даже не дождался срока, данного Бейбарсом. Они начали уходить после наступления темноты, когда большинство наших людей отдыхали в казармах или несли вахту на внешних стенах. Выходят с белым флагом через потайную дверь в южной стене.

— С ними пытались поговорить? — спросил Джеймс, набрасывая плащ.

— Да, командор уговаривал капитана, но тот увидел, как приняли мамлюки первых сирийцев, и его решимость укрепилась. Их разоружили, но позволили идти куда хотят. Говорят, некоторые тут же перешли на сторону врага.

— И сколько у нас осталось людей?

— Командор сказал, примерно тысяча.

— Боже! А что капитан?

Маттиус хмыкнул:

— Приподнял полы плаща и побежал за остальными. — Он кивнул на дверь: — Пошли, мы нужны командору.

На внешней стене командор осыпал проклятиями цепочку сирийцев, спускающихся вниз по крутому склону. Он повернулся к подошедшим рыцарям:

— Посмотрите на этих ублюдков! Вероломные трусы!

Находившиеся при командоре рыцари и сержанты хмуро наблюдали за исходом сирийцев. Джеймс понимал, что теперь против Бейбарса им не выстоять. Крепость большая, а защитников осталось очень немного.

— Может быть, нам обучить крестьян и их домочадцев? — предложил Маттиус. — Не так уж трудно заряжать метательные машины.

Командор устало вздохнул.

— Они не воины, брат. Мы только отвлечем своих людей, чтобы присматривать за ними во время сражения.