Эврар повернулся.

— Твой отец тоже член тайного братства.

— Что?

— Ты думаешь, зачем Джеймс отправился на Святую землю? Он отбыл туда по моему заданию, по делам «Анима Темпли». Вот почему я взял тебя в ученики. Все эти годы ты помогал мне в работе для братства. Делал переводы.

Уилл молчал, чувствуя вокруг себя вызывающую головокружение пустоту. Он хотел уличить Эврара во лжи — ведь отец обязательно рассказал бы ему об этом, — но вспомнил об отношениях отца с Жаком де Лионом в Нью-Темпле, его переезд во Францию, неожиданное отбытие в Палестину.

— Он поехал туда, чтобы попытаться остановить войну, — продолжил Эврар. — И сильно продвинулся в переговорах с одним большим человеком в окружении Бейбарса. Продолжение переговоров позволит отвести угрозу от Заморских территорий. С мамлюками нужно заключить мир, или нам конец.

— Боже! — Уилл тяжело опустился на табурет, вспоминая письмо, найденное в рыцарских покоях Нью-Темпла. «Братство, наш круг…» — Это письмо… от него?

— Если нам не удастся вернуть книгу, если она попадет в руки врагов, тогда все усилия твоего отца окажутся напрасными. Без братства война будет продолжаться. Остальное я расскажу потом. Давай собираться.

Уилл поднял глаза:

— Вы написали ему, что я до сих пор не посвящен в рыцари?

— Нет. В письмах мы упоминали лишь о самом главном, чтобы не вызывать подозрений.

Уилл подался вперед. Перед ним забрезжила надежда. Если отец поехал по заданию «Анима Темпли», значит, не из-за него. И тогда есть надежда, дай Бог, что Джеймс Кемпбелл снова будет считать его своим сыном. Он посмотрел на Эврара:

— Я помогу вам. Но взамен вы представите меня к посвящению, чтобы потом я смог отбыть в Заморские территории и увидеться с отцом.

— Мы отправимся туда вместе, Уильям, — ответил Эврар. — Даю слово.

Гарин караулил во дворе напротив рыцарских покоев. Он стоял там с тех пор, как вошел Уилл. Ждал. И вот наконец Уилл и его наставник вышли. Сердце забилось быстрее, когда Гарин увидел, что оба направились к конюшням. Подкравшись ближе, он услышал голоса. Разговаривали Уилл и Саймон. Понаблюдав за приятелями сквозь щели в досках, Гарин осторожно вошел внутрь. Саймон повел Уилла и Эврара к дальним стойлам, где содержались верховые лошади. Рыцари стояли к нему спиной. Неожиданно Гарин услышал шаги снаружи и, скользнув в пустое стойло, прижался к стене. Кто-то вошел в конюшню.

Минуло несколько минут. Гарин услышал стук копыт и голоса Уилла и Саймона. Рискнул высунуть голову из стойла. Саймон вывел во двор двух оседланных лошадей. Это как-то связано с книгой, с волнением подумал Гарин. Возможно, Элвин передала ее Уиллу и теперь они ее куда-то увозят. Эврар выглядел слишком слабым, чтобы покидать прицепторий без особой важности. Гарину представился отличный способ завладеть книгой. Уилл не вооружен, а старика вообще в расчет можно не принимать.

Когда Уилл вскочил в седло, Гарин выскользнул из своего убежища и осторожно вошел в соседнее стойло, предварительно взяв со скамейки седло. В стойле находился боевой конь. Огромный, черный, настоящий зверь. Гарин успокаивающе защелкал языком и принялся надевать на спину коня седло. Затем выглянул за дверь. Саймон помогал Эврару взобраться на лошадь. Гарин вернулся к коню и начал застегивать подпругу. Что-то зашуршало. Он выпрямился, собираясь повернуться, и получил сильный удар по затылку. В глазах у Гарина потемнело, и он рухнул на пол.

27

Лечебница для прокаженных, Париж

2 ноября 1266 года

Прицепторий остался позади. Глаза слепило утреннее солнце, лицо обжигал ледяной ветер.