— Я прочту молитву, — пробормотал Эврар, приседая на корточки. Оглянулся на привратника. — Можешь удалиться, я хочу побыть здесь один.

— Оставайтесь сколько хотите, — сказал привратник. — Дорогу назад найдете?

Эврар кивнул, подождал, пока привратник исчезнет за углом часовни, повернулся к могиле. Вытащил из изголовья небольшой деревянный крест, отбросил в сторону. Затем посмотрел на Уилла:

— Вон там я вижу лопату, сержант.

Через несколько секунд Уилл вернулся с лопатой и начал копать. Эврар отошел в сторону. Куча земли рядом с могилой росла, Уилл даже вспотел, несмотря на холод. Наконец лопата ударила во что-то упругое. Уилл наклонился, счистил землю с тела покойного, завернутого в грубую мешковину, и сел на землю отдохнуть. К могиле приблизился Эврар, опустился на колени. Медленно протянул руки и осторожно, даже нежно, отвернул мешковину с головы Хасана. Увидев открывшееся лицо убитого, Уилл вздрогнул. Оно почернело от запекшейся крови и ссадин, искаженное болью, которую бедняга испытывал в минуты кончины. Эврар наклонился, положил руки на лоб Хасана и прошептал:

— Ашаду ан ла илаха илла-лла. Ва ашхаду анна Мухамма-дан расул-Улла.

Уилл насторожился, услышав этот мелодичный речитатив. Он понял значение слов: «Нет Бога, кроме Аллаха. Мухаммед — его пророк».

Это была шахада, возглашение веры, ее произносят на ухо мусульманину после смерти. Примерно то же самое, что соборование у христиан. Значит, обращен Хасан все же не был. Но для Уилла сейчас это значения не имело. Глядя на разбитое лицо Хасана, он ощущал стыд, что его соотечественник сделал это с человеком, спасшим в Онфлере жизнь молодому сержанту-тамплиеру.

— Кто же этот злодей?

— Тот, у кого нет души, — ответил Эврар, держа ладонь на лбу Хасана. — Тот, кто поглощен ненавистью и страхом, кто видит врага снаружи, а не внутри себя.

— Какая бессмысленная смерть, — пробормотал Уилл.

Эврар посмотрел на него влажными от слез глазами.

— Хасан погиб на службе правому делу. О многих ли людях можно сказать такое?

— Да, — согласился Уилл, — о немногих.

Эврар вытер глаза, начал разворачивать мешковину дальше.

— Давай помоги.

Уилл склонился к Хасану с другой стороны могилы. Мешковина за что-то зацепилась. Освободив ее, он увидел рукоятку кинжала, торчащего в боку несчастного. Преодолевая тошноту, юноша намеревался его вытащить, но Эврар остановил.

— Оставь так. Там, где он сейчас, это его не беспокоит.

Они развернули серый плащ, Эврар его ощупал и забеспокоился. Затем сунул руку под спину Хасана и торжествующе объявил:

— Она здесь.

Уилл с трудом перевернул мертвое тело, дав возможность капеллану вытащить книгу. Всю сырую, перепачканную грязью. Но вытисненный золотой фольгой заголовок все же сверкнул на солнце. Эврар прижал книгу к груди и закрыл глаза, шепча молитву. Чуть позже он выпрямился.

— Дело сделано. Наконец-то я смогу вернуться в Акру, чтобы закончить труд моей жизни. — Он печально посмотрел на Хасана. — Прежде чем присоединюсь к нему.

— Отдай мне книгу, Эврар, — произнес холодный бесстрастный голос. — Или ты присоединишься к нему раньше, чем думаешь.

Они повернулись. Над ними возвышался Никола де Наварр. С заряженным арбалетом в руке, нацеленным на Эврара. На рыцаре поверх белой мантии был черный плащ, длинные черные волосы сзади завязаны в хвостик.

— Брат Никола? — удивился Эврар, сжимая книгу. Он окинул взглядом кладбище, ожидая увидеть брата Жиля с доминиканцами, но больше никого не было.