Грач направился к креслу, стоявшему перед зеркалом. Единственный прочный предмет мебели во всем заведении. Дубовое, с двумя толстыми округлыми подлокотниками, скошенными на концах. Оно осталось от отца.

— Зачем оно тебе?

Грач с усмешкой поднял кресло.

— Сегодня вечером у нас ожидается гость. Надо, чтобы ему было удобно, верно? — Он поставил кресло в центре комнаты, повернув к окну. — У тебя есть веревка?

— Веревка?

— Да, веревка, — прохрипел он. — Или что-то наподобие. — Его взгляд остановился на поясе ее халата. — Это подойдет.

Он схватил конец пояса. Потянул. Адель с возмущением его оттолкнула.

— Убери руки!

Грач размахнулся и сильно ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Она отлетела назад и распростерлась на полу. Шелковый халат сполз с плеч. Грач наклонился и вытащил пояс.

— Твое место на спине, шлюха. Всегда помни это.

Адель села, прижав руку к горящей щеке. Ощутила во рту вкус крови. Значит, ублюдок разбил ей губу.

— Убирайся. — Она поднялась, запахнула халат. — Мне плевать, кто ты такой и какие у тебя дела с Гарином. Хватит, надоело.

Грач бросил пояс на кресло, посмотрел на нее:

— Разве Гарин тебя не предупредил? Помалкивай, или будет еще больнее.

— Я позову сейчас Фабьена, чтобы он сломал тебе ноги, ты, сукин сын! — бросила Адель, направляясь к двери.

В одно мгновение Грач оказался рядом. Развернул ее, прижал к двери так, что она не могла пошевелиться. Адель сопротивлялась как кошка, расцарапала своими длинными ногтями ему лицо и шею. Но для Грача это было комариными укусами. Жилистый и на удивление сильный человек, хотя по виду не скажешь. Ухватив одной рукой ее за горло, другой он достал кинжал и направил в глаз.

Адель замерла. Воздуха не хватало. Перед глазами поблескивало острие кинжала.

— Ну вот, — пробормотал Грач тихо, как будто успокаивая. — Так ты будешь помалкивать и найдешь еще веревку для нашего гостя? Или останешься без глаз. А они у тебя очень милые.

— Да, — выдохнула она.

— Что «да»? — спросил он, легонько приставляя холодное острие кинжала к ее глазу.

Она не осмеливалась пошевелиться, даже моргнуть.

— Я помогу тебе.

— Хорошо. — Он одобрительно кивнул. — Потому что, если ты снова начнешь бузить, я постараюсь, чтобы от тебя, твоих шлюх и этой вонючей дыры ничего не осталось. Не хватит даже наполнить пивную кружку. — Он продолжал прижимать Адель, его возбудили ее негромкие охи и трепетание тела. Затем отпустил. Медленно, на случай, если она попытается убежать.

Дрожащей рукой Адель запахнула халат и, порывшись в шкафу, достала полоску холстины и пояс, оставленный одним из клиентов.

Грач улыбнулся:

— Ты не сильно перетрудилась, а? — Он сноровисто сплел из полоски шнур и привязал к подлокотникам кресла, а пояс — к передним ножкам. Проверил надежность пут и выпрямился. — А теперь до прихода нашего бедолаги мы займемся делом. — Он повернулся к ней. — Иди в постель.

— Что? — Адель испугала бесстрастность, с какой он произнес эти слова.

— Разве ты не обслуживаешь мужчин? — Грач кивнул на кровать. — Так обслужи меня.

— Придется заплатить, — ответила она, как ей показалось, дерзко, но чувствуя наворачивающиеся слезы.

— Гарин заплатит. — Ее страдания доставляли Грачу удовольствие. — Не думал, что тебя придется так долго уговаривать. — Он подошел, сдернул с нее халат.