Пришлось развести костер, чтобы согреться и высушить одежду. Капеллан кипел негодованием, но Уилл находился в бреду и о его гневе не ведал. Начали собирать пожитки. Саймон уговаривал Уилла съесть немного хлеба, но тщетно. Уилл ни на что не реагировал, только кашлял. Саймон ненавидел этот грудной затяжной кашель. Отец называл его предсмертным.

Загасив костер, они тронулись в путь, надеясь достичь Орлеана к ночи. Ехать верхом самостоятельно Уилл не мог. Саймон посадил его впереди себя, крепко обхватил рукой за талию, а свою лошадь с поклажей привязал к коню Эврара. Двигались они ужасно медленно, но все же к вечеру добрались до цели.

Въехали в Орлеан вслед за небольшим торговым караваном. Ворота на ночь закрыли сразу за их спинами. Стражники махали, чтобы они скорее проезжали.

Серое небо угрожало разразиться дождем. И он пошел. Правда, к тому времени они уже добрались до прицептория тамплиеров на берегу Луары. Территория небольшая, но уютная. Часовня, конюшни, удобные опочивальни. Магистр вышел лично их приветствовать. Уилла немедленно взяли в лечебницу, Эврар отправился с ним. Саймона поместили в маленькую опочивальню. Табурет, койка и туалетная бадья.

Он ждал, с тревогой поглядывая в окно. Оттуда тянуло холодом и солоноватым запахом реки.

Наконец вошел Эврар. Саймон поднялся с койки.

— Как Уилл, сэр?

— Скверно. — Капеллан тяжело опустился на табурет. — У него тяжелая лихорадка. Ему уже пустили кровь. Луна в подходящей фазе, и лекарь надеется, что через несколько дней ему станет лучше. — Он посмотрел на Саймона. — Погоню за книгой тебе придется продолжить одному.

— Что?..

— Книгу нужно вырвать из лап госпитальеров. Если де Наварр отплывет с ней, я ее больше не увижу! — Он развязал кожаный мешок, вытащил толстый кошель и длинный охотничий нож, всунул в руки Саймону. — Возьми. В кошеле хватит денег, чтобы пять раз добраться до Ла-Рошели и вернуться обратно. Найди наш прицепторий, скажи рыцарям о краже госпитальерами из Темпла в Париже очень важной книги и о том, что тебя послали вперед предупредить. Пусть схватят Никола и тех, кто с ним, а также де Лиона с этим злодеем, если они там. Мы с Уиллом прибудем, как только сможем.

Саймон разглядывал кошель и нож. Местного языка он не знал, да и латынью владел ужасно — с трудом мог лишь написать свое имя и сосчитать до десяти. Обращаться с оружием его чуть-чуть обучил Уилл. И вот сейчас этот капеллан с дикимі глазами хочет, чтобы Саймон взял у него золото — такого количества конюх никогда в жизни не видел — и пустился в погоню за двумя группами вооруженных людей. Умелых воинов. Саймон прикинул расстояние, какое нужно преодолеть, чтобы добраться до океана. Он не знал, сколько это в милях, но Эврар с таким же успехом мог приказать ему отправиться в Иерусалим.

— Сэр, я… я не смогу это сделать, — проговорил он запинаясь. — Поезжайте лучше вы, сэр. А я останусь с Уиллом, и потом приеду с ним в…

— Не глупи! — оборвал его Эврар. — Ты доберешься до места быстрее. Мы и так уже потеряли массу времени. Надо попасть в Ла-Рошель прежде, чем Никола его покинет. А мы с Уиллом приедем, как только ему станет легче. Пойми, Саймон, больше мне послать некого. Если ты этого не сделаешь, де Лион никогда не ответит за предательство ордена и подлость по отношению к Уиллу. А значит, Уилл никогда не найдет покоя.

35

Темпл, Орлеан

2 февраля 1267 года

Женщины спускались по склону холма к собору, растянувшись в цепочку. Свирепый ветер комкал темные воды Луары. Женщины прикрывали от него зажженные свечи. Сегодня был праздник Сретенья Девы Марии, и все родившие в прошлом году младенцев несли свечи в церковь, чтобы просить Пресвятую Богородицу доброго здравия своим детям.