— Он меня так и не простил.

— Главное — стать свободным от прошлого самому, а не ждать прощения от других. — Эврар покачал головой. — Я священник, Уильям. Могу отпустить человеку грехи перед Богом, но если он не раскаялся, то будет пребывать грешником до конца жизни.

— Я не знаю, как освободиться от грехов. Не знаю. Мои друзья, они все знают, чего хотят. Они здесь на месте. Саймону хорошо в конюшне. Робер не задумывается — действует как заведено. Даже Гарин в своей темнице умиротворен, как никогда прежде. Вы оказались правы, когда однажды сказали, что я хочу стать рыцарем ради отца. Я много лет провел в ожидании, питая надежду быть увиденным отцом в рыцарской мантии, и только после его гибели осознал, что сам даже не знаю, чего хочу. У меня была Элвин, но… Когда я смотрю в завтра, Эврар, то ничего там не вижу.

— Ты живешь сегодня, — отрывисто бросил Эврар. — Вот и живи. А будущее само придет.

— Но что у меня сегодня?

— Возможность изменить будущее. — Эврар замолк. — Я не могу тебя научить, как избавиться от вины. Иногда это невозможно. Но могу предложить то, ради чего стоит жить. Ты думаешь, я пришел сюда, чтобы тебя бранить? Не только. Я пришел также предложить тебе выбор. Там внизу собирается братство. Мы будем приветствовать нового хранителя.

— Вы его нашли?

— Да, наконец-то. Ты можешь пойти со мной и присоединиться к братству, а можешь не ходить. Ты можешь освободиться от всех обязательств.

— Перед братством?

— И перед орденом, если пожелаешь. — Эврар пожал плечами. — Ты помог мне вернуть «Книгу Грааля» только потому, что хотел стать рыцарем. А сейчас сам признался, что рыцарем хотел стать только ради отца.

— Я помогал вам не только ради этого, Эврар.

Капеллан отмахнулся:

— Я не виню тебя за желание избавиться от моего наставничества. Да, я поступал с тобой не лучшим образом. Но это уже в прошлом, и ты давно можешь все решать сам. Предпочтительно, конечно, выбрать что-то по-настоящему разумное. В «Книге Грааля» рыцари направляют Парсиваля в его поисках, но в конце он сам должен решить: либо примирение трех религий, либо мир раскалывается на части. И он выбирает примирение. — Эврар скривил губы. — Правда, прежде сделав несколько ошибок. Решай, Уильям. Либо ты с нами во имя будущего, либо найди свою тропинку и иди вдоль какой-то другой дороги. Но в любом случае иди вперед.

Уилл посмотрел на горы на востоке. За время беседы солнце село и высоко в небе зажглась первая звезда. Чуть солоноватый воздух пропитался запахом олив, сена и кожи. Снизу доносились человеческие голоса, ржание коней. Из города слышалось мычание коров на рыночной площади, звон колоколов и даже детский смех. Вокруг продолжалась жизнь. Ее знакомые приметы успокаивали.

Эврар прав. В отличие от отца Уилл жаждал отмщения. И, поддавшись чувству мести, чуть не разрушил дело. Он сторонился идеалов «Анима Темпли» не потому, что в них не верил. Ему очень не хотелось, чтобы умирали люди, а сыновья теряли отцов. Он не хотел верить, потому что не желал отказываться от возмездия. Только сейчас ему стало окончательно понятно — освободиться от зла можно только продолжив дело отца.

Уилл в последний раз взглянул на раскинувшийся внизу город и повернулся:

— Я остаюсь.

— Тогда пошли, — буркнул Эврар и двинулся к лестнице. Кажется, ответ Уилла его не удивил.

Братство собиралось редко и всегда в разных местах, стараясь не привлекать излишнего внимания. Сегодня они собрались в покоях сенешаля. Эврару удалось привлечь в тайное братство двух новых членов, но в прошлом году один из стариков умер, так что их теперь осталось шестеро.