Уилл встал.

— Может, тебе еще удастся повидать Святую землю. Ведь Овейн сказал, что ты пробудешь в Бате только год.

— Ты думаешь, муж позволит мне поехать? — Она вздохнула. — Я буду заниматься детьми и печь хлеб. Этим занимаются жены, верно? Это их обязанность.

— Не всегда, — нерешительно проговорил Уилл.

— Нет? Разве твоя мать этого не делала?

— Я только говорю, — ответил Уилл, — что человеку не дано знать свое будущее. — Он бросил взгляд на проходивших мимо сержантов, глазевших на Элвин. — Мне нужно идти.

— Рада была встретить тебя снова, Уилл Кемпбелл.

Через пару шагов он оглянулся:

— Мужчина сам хозяин своей судьбы. Так говорит Овейн. Может быть, женщина тоже?

— Да, — ответила Элвин со слабой улыбкой. — Может быть.

10

Онфлер, Нормандия

22 октября 1260 года

«Терпеливый» самоотверженно боролся с высокими волнами. Треугольные паруса раздувал ветер. Сквозь водяные брызги едва виднелся бушприт. Матросы выкрикивали друг другу команды капитана, передавая их по цепочке. Капитан, конечно, был тамплиер. В команде состояли еще пять рыцарей и матросы — сержанты или наемники.

Уилл стоял у борта, подняв глаза к безоблачному лазурному небу. Давал им отдохнуть. До этого он долго вглядывался в горизонт. Ему доводилось плавать на барках по Темзе, но другое дело — морское путешествие. Бесконечное голубое пространство охватывает со всех сторон, куда ни повернешься. Уилл испытывал ощущение полета. Рядом сержант с пепельным лицом перегнулся через борт. Его жестоко рвало.

Уилл отвернулся от неприятного зрелища и остановил взгляд на человеке, сидевшем над ним, на юте, свесив вниз длинные ноги. Капюшон закутанного в серый плащ незнакомца при ярком солнце не мог скрыть лицо. Виднелись глаза чернее сажи, волосы и борода, черные как вороново крыло, блестящая кожа цвета красного дерева. Странник интересовал не только Уилла. За ним внимательно наблюдали и два других сержанта. Вчера Уилл случайно услышал, как они обсуждали этого человека.

— Он, наверное, из Генуи, — негромко произнес один, — или из Пизы. Не могу понять, как он сюда попал? Слышал, как один рыцарь назвал другого слугой сэра Жака.

— Нет, — пробормотал второй сержант, сурово поглядывая на человека в сером плаще, — он не из Итальянских республик. Я думаю, он сарацин.

Первый сержант перекрестился и положил руку на рукоять меча.

Незнакомец вдруг поймал взгляд Уилла и улыбнулся. Уилл притворился, как будто что-то разглядывает в воде. Когда он снова поднял глаза на странного человека, тот задумчиво смотрел на море. Неужели сарацин? Неужели такое возможно, чтобы на борту корабля Темпла находился Божий враг? Уилл подумал о незнакомом акценте этого человека, вспомнил о письме, найденном в рыцарских покоях, и засомневался.

Ему не терпелось разделить с кем-то свою тревогу, и он поискал глазами Гарина. Тот сидел один на корме. Опухоль на лице слегка спала, но правый глаз по-прежнему оставался частично закрытым. Уилл собрался уже перебраться к нему, но передумал. Сел на скамью рядом с мешком, где лежали его вещи, запасная туника, рейтузы и фальчион. Вытянул ноги. В последние дни он несколько раз пытался поговорить с Гарином, но тот отвечал ему со странным удручающим безразличием. И Уилл решил подождать, когда Гарин сам подойдет к нему.

Дверь в кабину капитана была открыта. Вокруг стола сидели десять рыцарей. Обедали, запивая еду вином. Рядом со стулом Овейна виднелся большой черный сундук с золотым королевским гербом. Наверное, там лежат те самые драгоценности. Королева Элеонора со свитой расположились в смежной каюте, с окнами, задрапированными алым шелком.