Уилл смотрел с унылым безразличием, как люди на берегу входят и выходят из таверн и церквей, суетятся на улицах как муравьи. Все почему-то одеты в черное. Дождь пошел сильнее, стуча по крышам домов и шпилям, поливая лежащие на палубе тела девяти погибших. Рыцари завернулись в белые мантии, сержанты и матросы — в черные. Потоки воды давно уже смыли кровь, и на палубе яркими пятнами выделялись красноватые лужи. Элвин продолжала стоять на коленях рядом с Овейном, прижав ладони к глазам и не обращая внимания на дождь. Уилл наблюдал, как в смешанной с кровью дождевой воде намокает ее платье.

— Пошли отсюда, — произнес он каким-то странным приглушенным голосом.

Малиновое пятно начало распространяться дальше. По ее животу, груди, шее.

— Элвин! — позвал он, теперь настойчивее. — У тебя кровь… Через пару мгновений она возникла перед ним. Провела пальцем по его щеке, в зеленых глазах плясали искорки веселья.

— Уилл Кемпбелл, — насмешливо проговорила Элвин, — твой наставник жив.

Уилл повернулся к тому месту, где лежал Овейн, и увидел, что она права.

— Быть тамплиером — значит быть готовым пожертвовать очень многим, — сказал Овейн, направляясь к нему.

Уилл не отрывал глаз от кинжала, торчащего из груди рыцаря.

— Это ты убил меня, сержант.

— Нет.

— Ты убил меня.

Уилл осознал, что Овейн не раскрывает рта.

— Я не убивал вас! — закричал он, отчаянно желая, чтобы рыцарь услышал.

Но Овейн исчез.

Уилл стоял на берегу озера в своей родной Шотландии. Смотрел в темную воду. Рядом кто-то вскрикнул. Звук вернул его к действительности. Неподалеку танцевала девочка с медовыми волосами, взмахивала алыми юбками. Она развернулась к нему и начала приближаться. Внезапно ее окутал красноватый туман. Девочка проскользнула мимо и исчезла, а перед ним появился человек с белым пятном вместо лица. Лишь карие глаза пристально разглядывали Уилла. Человек медленно поднял руку, потянулся к лоскуту белой кожи, свисающей с того места, где должен быть висок, и потянул. Белое пятно сорвалось с треском, как будто разорвали пергамент. Уилл посмотрел на лицо и вскрикнул.

— Ты убил ее! — грозно произнес отец, сжимая его плечо.

— Неужто он будет так орать каждую ночь?

Наклонившийся над Уиллом сержант повернул голову.

— Успокойся, Гуго. — Он посмотрел на Уилла. — Ты будишь нас своими криками.

Уилл отбросил назад волосы. Ноги запутались в одеяле, ночная рубашка прилипла к телу, вся мокрая от пота. Он потрепал сержанта по плечу:

— Извини.

Сержант, вчера назвавшийся Робером де Пари, кивнул и вернулся на свою койку.

Уилл сбросил одеяло, поставил ноги на холодные камни. Сержант на третьей койке оглушительно захрапел. Тот, кого звали Гуго, накрылся с головой одеялом. Уилл подошел к столу, где стояли кувшин с водой для умывания, таз и ночная свеча. Она почти выгорела, расплавленное сало собралось в кучу и затвердело у основания. С подсвечника, как сосульки, свисали желтовато-кремовые потеки. Уилл смочил лицо водой и направился к единственному в опочивальне окну. Сел на подоконник, опершись спиной о камни. Из окна дул ледяной ветер. Храп продолжался. Гуго раздраженно ворочался в постели.