Уилл попробовал что-то сказать в свою защиту, но капеллан положил ему на плечо костлявую руку и повернул к двери.

— Куда вы меня ведете? — спросил он с нотками страха в голосе.

— К инспектору, — прохрипел Эврар. — Сам я не властен изгнать тебя из прицептория.

Уилл тщетно пытался придумать какие-то слова, которые могли бы смягчить капеллана. В голове сейчас была сплошная каша. По пути к покоям инспектора он пробормотал несколько сбивчивых извинений, но их капеллан пропустил мимо ушей.

Покои инспектора находились в главном здании под башней замка. Через широкий портик они вошли в коридор. Здесь им встретились много рыцарей, заканчивающих после вечерней трапезы свои дневные дела. Эврар подвел Уилла к черной двойной двери. Резко постучал.

— Входи, — произнес низкий глубокий голос.

Эврар открыл дверь, впихнул Уилла.

Солар инспектора был больше и роскошнее, чем у рыцарей в Нью-Темпле. У дальней стены стоял полированный стол с четырьмя стульями, с другой стороны — покрытое вышитой накидкой кресло, похожее на трон. В стальных подсвечниках горели свечи, в очаге пылал огонь.

Инспектор сидел в кресле, держал перед собой раскрытую книгу.

— В чем дело, брат Эврар? — Он выжидательно посмотрел сначала на капеллана, потом на Уилла.

— Этот еретик осквернил чашу Святого причастия. Я пришел готовить часовню к повечерию и застал его спящим под столом. Он был пьян.

Инспектор нахмурился. Уилл опустил голову ниже, не в силах встретить твердый взгляд этого человека.

— Это действительно достойно осуждения. — Он посмотрел на Эврара. — Мы рассмотрим его проступок на следующем собрании капитула.

В душе Уилла затрепетала надежда. Однако капеллан был настроен решительно.

— Конечно, можно подождать до собрания, брат, но этот сержант из Англии. Он завтра отбывает. И я хочу, чтобы он понес наказание за использование часовни как таверны.

Инспектор помолчал, закрыл книгу и сцепил на столе руки. Уилла кольнуло в сердце. Именно такую позу за столом часто принимал Овейн.

— А ты что скажешь, сержант?

Уилл откашлялся.

— Я действительно заснул в часовне, сэр. Но это случилось без умысла.

— То, что ты заснул в часовне, не так важно, — сказал инспектор, по-прежнему хмурый. — Ответь, почему ты осквернил чашу Святого причастия?

Уилл смотрел в пол.

Инспектор задумчиво смотрел перед собой.

— Ты из Нью-Темпла?

— Да, сэр, — тихо ответил Уилл. — Мой наставник, сэр Овейн, погиб в Онфлере.

— Как твое имя?

— Уильям Кемпбелл, сэр.

— Кемпбелл? Не сын ли ты Джеймса Кемпбелла?

— Я его сын, сэр, — сказал Уилл, поднимая голову.

— Мы встречались несколько раз, когда он посещал прицепторий. Насколько я знаю, сейчас твой отец пребывает в Акре под началом великого магистра Берара. — Инспектор укоризненно покачал головой. — Я разочарован. Сын такого уважаемого рыцаря совершил богохульство.

— Позволь мне поговорить с тобой приватно, брат, — произнес Эврар.

— Конечно. — Инспектор с недоумением посмотрел на капеллана. — Сержант, подожди за дверью.

Выходя, Уилл поймал взгляд Эврара. Тот смотрел на него с каким-то непонятным интересом. Это встревожило его даже больше, чем гнев.

Гарин лежал на спине, осторожно касаясь пальцем разбитой губы. В опочивальне пусто и темно. Сержанты заканчивали свои работы перед повечерием. Постель была неудобная, солома впивалась в спину, прокалывая тонкую нижнюю рубашку.