|
Приветственное слово по случаю юбилея обычно поручают мне. Я, жеребец, для этого и существую. Ну а сама подготовка к празднованию юбилея… В общем, Совет, как правило, придерживается линии невмешательства. – Но это же официальный праздник. И кто-то должен всем распоряжаться. – Если такой человек существует, то это скорее всего вы. – Помогите мне встретиться с директором клиники. – Не говорите чепухи. – Ливень усилился. Жеребец, глядя в окно, потянулся и сцепил пальцы на затылке. Потоки дождя бежали по стеклу, колеблясь, как языки пламени. Таким же зыбким казалось и лицо жеребца. – Разве кто-нибудь способен охватить все происходящее в клинике? Хотелось бы верить, что это возможно. Хотелось бы верить… Но кто знает. Да ведь от того, что здесь творится, с ума сойдешь. Даже просто сказать об этом не наберешься смелости. Тем более если речь зайдет о директоре клиники… Сколько лет не задавали такого вопроса, не задавал его и я. Иногда по ночам, наедине с самим собой, я думаю о нем. Может быть, именно сейчас в каком-то уголке клиники директор с беспокойством размышляет обо мне, не ведая о моем местожительстве, специальности, имени да и о самом моем существовании… – Попробую-ка повнимательней разобраться, не уловили ли подслушивающие устройства чего-либо нового о празднике. – Это прекрасно. – Жеребец повернулся к мужчине, выражение его лица смягчилось. – В вашем положении нужно слушать все подряд, без разбора, как это ни обременительно. Вы ведь теперь главный охранник. И должны быть в курсе всего. Даже если это не удастся, делайте вид, будто вам все известно, заставьте окружающих поверить вам. – Я связан по рукам и по ногам. И это прекрасно знают те, кто скрывает мою жену, независимо от того, хотят они защитить ее или обидеть. – Нужно, наверно, добиться их молчаливого согласия на ваше назначение. – Сложное дело. Жеребец вынул из шкафчика бутылку виски и два небольших стакана. Наполнив их до краев, он торжественно поднял свой стакан и опрокинул в рот, будто запивая огромную пилюлю. – Выпейте-ка со мной. Воду налейте в стакан из-под пива. Может, теперь разрешите взглянуть на ваши записки? Торговаться и дальше было бессмысленно. Ведь жеребец сообщил мне обещанные сведения. И я уяснил одно – в исчезновении жены из приемного покоя нет ничего загадочного. Однако, напав наконец на след жены, я разволновался куда меньше, чем ожидал. Но зато овладевавшее мной беспокойство медленно и неуклонно прибывало, как вода в дырявой лодке. Во всяком случае, с похищением пилюль жена была связана чисто случайно, а главный вопрос – почему без всякого вызова прибыла «скорая помощь» – остался без ответа. Моя жена точно провалилась во тьму бездонной пещеры, и пока сквозь прорезавшуюся крохотную щелку разглядеть, где она, совершенно невозможно. – За два вечера вы дошли лишь до этого места?.. – спросил жеребец ехидно, читая конец записок. – Вы еще даже не добрались до своей комнаты. А дальше – столько всего, о чем и писать-то непросто. Я ответил ему в тон: – А дальше – столько всего, о чем вы хотите узнать. Жеребец рассмеялся с невинным видом и снова налил виски. – Разумеется. Я думаю, вы продолжите эту работу? – Не знаю, что и делать. – Прошу вас. Завтра празднование юбилея, и я буду очень занят. – Вы меня не обманываете? – В чем? – Пообещав переправить записки моей жене… – Зачем же обманывать? – Слишком уж это хорошо, чтобы быть правдой. Все, что вы говорите… – Согласись вы с самого начала сотрудничать со мной, никаких проблем не возникло бы. Вдруг голос его дрогнул. Подбородок натужно задвигался, будто он затолкал в рот пяток жевательных резинок, кончик носа побелел. |
