|
Его возбуждение, видимо, передалось и мне – от груди к рукам пробежала электрическая искра. – Я вообще жалею, что сотрудничал с вами; нет, нет, я не шучу. – Если вам не хочется писать, можете сообщить мне обо всем устно. – О чем же?.. – Разве не ясно? О том, что я жажду узнать. – О моих сексуальных возможностях? Жеребец неожиданно ухватил за горлышко бутылку виски и грохнул ею по столу. Помня, должно быть, как он недавно ушиб руку о стол, жеребец решил воспользоваться бутылкой. Она почему-то не разбилась, а по мраморной столешнице побежала полукруглая трещина. Нажав на стол, он соединил ее края. – Теперь на любой бензоколонке можно купить хороший клей. – Только не говорите, что вам ничего не известно. – Жеребец коротко вздохнул и сжал зубы. – Речь идет о больной из восьмой палаты. О том дне, когда удалось восстановить функции нижней части тела вашего предшественника и добиться полного соединения его нервных окончаний с моими. Бесконечные консультации с сотрудниками отделения искусственных органов и сотрудниками отделения нейротехники, оказавшими мне всестороннюю помощь, затем совместный обед – все это заняло массу времени, и, когда я вернулся в восьмую палату, помнится, шел уже десятый час. Ее кровать была пуста. А ведь именно в тот день я превратился в жеребца. Девочка должна была меня ждать. Кто-то ее увел – это несомненно. – Вы хотите сказать, что преступник – я? – Самые серьезные подозрения падают, конечно, на вашего предшественника. Он был ее родным отцом, с больными ничего общего не имел и вдобавок не одобрял наших с ней отношений. Но как, при всем желании, заподозрить человека, от которого осталась лишь нижняя часть тела? Да и потом, у него алиби. Он тогда чуть не весь день старательно прикреплял к окончаниям моих двигательных нервов платиновую проволоку с кремниевым покрытием. – Вы говорите о ваших отношениях, но ей же всего тринадцать лет, этой девочке… – Вы превратно поняли мои слова. – Если я у вас все время на подозрении, почему было не сказать об этом ясно и определенно? Глупо. Заставили меня зря потратить столько времени на донесения… – Видите ли, я то верил, то сомневался. – Ну что ж, мне, пожалуй, пора. – Нет, так не пойдет. То, что преступник вы, сейчас уже факт неопровержимый. – У вас есть доказательства? – Есть, причем сколько угодно. – Жеребец стукнул тетрадью по столу, но было видно, он слегка переигрывает. – Здесь все написано. – Сомневаюсь. – Во всех своих тетрадях вы намеренно указываете место, где сделаны записи. Слишком уж это нарочито. Позвонив вам сегодня – договориться о встрече, я застал вас дома, что случается крайне редко, обычно вы задерживаетесь на работе. А вот ни вчера, ни позавчера вас дома не было. И ночевали где-то в другом месте. Мы с секретаршей пытались разыскать вас, и не пробуйте изворачиваться, не выйдет. – Чего же не выследили? – Вы огорошили нас своим быстрым бегом. – Вся сила в туфлях для прыжков. Не угодно ли заказать такие же, сэнсэй? – Сдаюсь. Но, прошу вас, этой девочке необходим серьезный уход. Прошло уже почти три дня. – Нет, только два. – Болезнь ее называется «таяние костей»; кости исчезают – ужасно! Малейшее ослабление медицинской помощи, и под действием тяжести тела начинается укорачивание. Если произойдут необратимые изменения, будете виноваты вы. Прошу вас, умоляю. С каким трудом я превратился наконец в жеребца – неужели впустую? – Бросьте причитать – вам это не к лицу. – Утренний тест показал, что мои мужские качества значительно возросли. Присутствовавшая медсестра и та захлебнулась от восторга. |
