|
– Такая хрупкая с виду, а победит, я уверен, всех – даже «Кукольный дом». Та займет второе место. Женщина лежала, подняв одно колено. Все ее тело было опутано проводами. На коленях ее, на бедрах и плечах пестрели датчики, от них тянулись тонкие провода к измерительным приборам. Женщина была соблазнительна и прекрасна, как танцовщица, играющая роль плененной марсианки. Из-за кулис вышли двое врачей в белых халатах и сняли показания приборов. Потом один из них стал осматривать женщину. – Есть надежда на ее выздоровление?.. – Болезнь ее сводится к утрате индивидуальности. Она не нуждается в медицинской помощи; лечить ее ни к чему. – Какая жестокость! – Она действительно ваша супруга? – Сам не пойму. Не знаю, как быть… – Нерешительный вы человек. Кстати – это, правда, касается вашей супруги, но я должен сказать… любой сексопатолог подтвердит вам, – она страдает манией изнасилования. – Значит, вам было известно, где она находится? – А вы не вспомните магнитофонные записи, сделанные в приемном отделении? Мы слушали их вместе. Ну – звук, словно от падения мешка с крахмалом… Скорее всего, это упала ваша супруга. С ней случился легкий обморок, а очнувшись, она увидала вокруг себя каких-то людей в белых масках. На самом деле это была обычная процедурная, где ее обследовали. Там ей поставили диагноз, и именно там и острой форме проявилась ее патологическая боязнь изнасилования. Пришлось лечить по методу «подобное – подобным». – Ужасно. – Почему же, результаты великолепные. – Заместитель директора повел плечом и, обернувшись ко мне, стал, как шаловливый верблюд, оттопыривать и поджимать верхнюю губу. – Вы тоже малый не промах. Спрятались где-то с девочкой из восьмой палаты и забавлялись с ней с утра до ночи… – Да не забавлялся я с ней. Ничего похожего у меня и в мыслях не было. – Не кричите! Кричал-то как раз он сам. Зрители осуждающе смотрели в нашу сторону. – Любите девочку – любите на здоровье. Делайте с ней что хотите. Нет, я не стану вам лгать, будто уже не чувствую к ней никакого влечения. Она была упоительна, как свежевыжатый сок… Но я сумею преодолеть себя. Победительница сегодняшнего конкурса… и человек-жеребец… В таком сочетании мой план воплотится куда эффектнее. Как вы думаете? Все, с кем я успел поговорить, согласны со мной… – В чем состоит ваш план, сэнсэй? Мне он не известен. – А вы и не должны о нем знать. Суть – в программе юбилейного празднества. После приветственной речи я, как человек-жеребец, продемонстрирую собравшимся свои возможности – вместе с победительницей конкурса. Я покажу воочию конечный результат эволюции вспять. – Вы чудовище! – Вам кажется, что я совсем распустился? Но когда-нибудь и вы поймете всю омерзительность здоровья. Если история животных – это история эволюции, то история человека – это эволюция вспять. Да здравствуют чудовища! Чудовище – могучее олицетворение слабости! Завыла сирена. Синий сигнал «приготовиться» погас, и зажегся красный «идет конкурс». Заработали приборы. Вдруг заместитель директора с силой толкнул меня вниз по проходу. Я оказался возле спускавшейся к сцене лестницы из металлических трубок. Перекладины ее отстояли одна от другой не менее чем на сорок сантиметров, и, оступившись, удержаться на ней было бы трудно. Кто-то рванул меня за подол рубахи, посыпались пуговицы. Чтоб не упасть, я вынужден был, не противясь насилию, спуститься вниз. Кто-то расстегнул пояс на моих брюках. Оторвали рукава рубахи. Расстегнули молнию. Брюки свалились и запутались в ногах. Я полз по полу на четвереньках. Потом поднялся. Вид у меня был довольно глупый – на мне остались только трусы, клочья рубахи на спине и туфли для прыжков. |
