Из номера под нами раздались голоса, затем грохнул о пол чемодан и захлопнулась дверь. Мужчина и женщина. Смеющиеся. Отделенные от нашего кошмара одним лишь полом-потолком. Несколько дюймов.

— Я уверена, что мама была одинока, когда познакомилась с папой, — продолжила я чуть громче. Возможно, мужчина и женщина тоже меня услышали. — Он пришел пообедать в кафе, где она работала. Заказал глазунью из четырех яиц и огромную порцию бекона с острым соусом. Он был крупным мужчиной. Метр девяносто пять. Четыре месяца спустя они поженились.

Не знаю, почему я выдала все детали. Возможно, произнесенные вслух, они звучали более правдоподобно. А может, я разговорилась оттого, что мне никогда не надоедала эта история в мамином исполнении.

— Она рассказывала, что папа ее спас. Отвез ее и моего брата в Техас, на ранчо, к своей большой семье. Папа всегда шутил, что мама превратилась из янки в настоящую техасскую девушку. Вскоре у них родилась я, а через три года Сэди.

— И жили они долго и счастливо. — Явный сарказм.

— Знаешь что, ты, скотина. Удивительно, что тебя лупят не каждый день.

Телефон Джека пискнул. Сигнал СМС-сообщения. Он взглянул на экран.

— Продолжим чуть позже. Я тебе позвоню.

И сорок секунд спустя я уже торчала на тротуаре, с головокружением, в ярости, не понимая, как профессионал моего уровня, приученный разбирать по слоям человеческие души, не смог добиться от Джека Смита ни грамма сведений. Он гениально сыграл на моем страхе.

С давящим чувством я вошла в крытый гараж, где пару часов назад оставила свой пикап. Гараж был совсем не похож на тот, в котором мне пришлось стрелять, и находился он на другом конце города, в удобном месте, неподалеку от «Банка Дикого Запада». И все равно это был крытый гараж.

Мне повезло: в лифте я ехала с красивой, какой-то эфемерной молодой парой, профессиональными оркестровыми музыкантами, которые обнимали кейсы с инструментами и спорили о том, кто лучший виолончелист всех времен — Ростропович или Казальс.

Мама бы поделилась мнением, подумала я.

Но на втором этаже мне пришлось выйти одной, и взгляд тут же заметался по парковке, оценивая обстановку, пока я шагала к папиному пикапу. Я нервно заглянула в его кузов, потом в машины, припаркованные по обе стороны от него. Пустой синий «мустанг» справа, зеленый джип последней модели слева. Казалось, что джип забит мусором по самую крышу — осталась только узенькая «бойница» для обзора сзади.

Синдром накопительства, подумала я. Люди с таким расстройством обычно начинают собирать мусор с подросткового возраста. И большинство не обращается к специалисту лет до пятидесяти. Пока позади не останется целая жизнь, полная бессмысленного стыда.

Подойдя ближе, я заметила, что хлам в машине разложен аккуратнее, чем я предполагала. Машина была забита бумагами и папками, не мусором. Но все равно производила впечатление, что хозяин одержим. Крошечный золотой медальон на цепочке свисал с зеркала заднего вида.

Выруливая из гаража, я снова мысленно себя пнула.

Я не спросила у Джека об имени мертвой девочки, с которой мы делили номер социальной страховки. А может, не только номер.

Глава 10

Я больше не знаю, кто я.

Я произнесла это вслух, в пикапе, на полпути домой к Сэди.