Когда он закончил, девчушка-подросток, державшая свой айфон у колена на случай появления срочного комментария в «Фейсбуке», вскинула руку.

— А мне стоит купить пистолет?

— Нет, — отрезал Хадсон.

Она поморщилась и выпалила второй вопрос:

— А перцовый баллончик в качестве брелка?

— Это зависит от того, насколько ты злишься на своих парней.

— Меня родители сюда отправили.

— Да, — кивнул он, указывая на худенькую женщину в очках с проволочной оправой, которая подняла карандаш, на миг прекратив записывать в черном блокноте каждое его слово. Ее правый глаз заплыл синяком. — У вас вопрос?

Она прочистила горло.

— Какой именно пистолет вы посоветовали бы мне?

— Я бы вообще не советовал вам носить пистолет, — мягко ответил Хадсон, — если у вас недостаточно практики и он не подходит вам, как перчатка. Скажем так, многие женщины предпочитают револьверы сорок второго калибра или девятимиллиметровые. Некоторые пользуются автоматическим пистолетом Кольта. Все эти модели вполне эффективны и просты в применении. При достаточной практике, — подчеркнул он. — Никогда не пользуйтесь пистолетом, если боитесь его.

Она это записала.

Кому сегодня опаснее возвращаться домой, подумала я, мне или ей?

Мне хотелось умолять ее не возвращаться к мужчине, который оставил ей такой синяк.

Женщина лет тридцати, выпиравшая из своего розового комбинезона, как торт из формы, энергично замахала бриллиантовыми кольцами.

— Ладно, а как насчет такой ситуации? Мужчина с пистолетом приближается ко мне, а у меня пистолета нет. Каково мое первое действие? — Она замолотила руками по воздуху, имитируя карате.

— У него пистолет? — переспросил Хадсон.

— Да, и большой. — Она ничего не могла с собой поделать. И скосила глаза на его пах.

— А у вас нет?

— Именно. Так что мне делать в первую очередь?

Хадсон скрестил руки на груди и прислонился к классной доске, на которой были обозначены две нормативные дистанции для стрельбы, одну из которых я практиковала по воскресеньям.

— В первую очередь, — протянул он с техасским акцентом, — поступайте, как я. А я бы дал оттуда деру, да как можно скорее.

Аудитория взорвалась смехом, подростки помогли подняться престарелым леди, домохозяйки обступили Хадсона и засыпали его дополнительными вопросами, а я ждала в углу и думала о том, как унять жар моего тела до того, как он подберется слишком близко.

И вот наконец последняя женщина вышла за дверь, Хадсон уверенно зашагал ко мне, а я могла думать только о том, как он выглядит, оседлав быка, — воплощение грации и силы, сражающееся за свои восемь секунд.

Его проклятием стала скотина по кличке Бурильщик весом в тонну. Кличка имела отношение не к нефти, а к запасам западнотехасского тестостерона.

Мы с Хадсоном познакомились на родео, в тот год, когда мне исполнилось восемнадцать. Восемь месяцев сумасшедших скачек, страстных споров и секса в конюшнях, от которого пугались все кони. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько живой. А теперь он впервые за последние шесть лет оказался так близко ко мне, и я почти не могла дышать.

— Ну, Томми, — медленно, растягивая слова, произнес он. — И чем же я могу тебе помочь?

Впервые за последние две недели я захотела выглядеть лучше, а его взгляд все скользил по моему лицу без косметики, что, как он всегда говорил, ему особенно нравилось.