Я выехала с парковки и газанула по хайвею в сторону больницы.

* * *

— Боже, Томми, ты выглядишь почти как мама.

Сэди подняла на меня глаза, как только я вошла в переполненную приемную, переступив через двух возившихся под ногами малышей.

— Ее состояние пытаются стабилизировать. Мама почти ничего не понимает, говорит бессвязно, но я надеюсь, что это просто эффект лекарств.

Я удержалась и не напомнила Сэди, что нынче мама и без препаратов очень редко бывает в своем уме.

Она потянула меня в угол, схватив за локоть, и заговорила тревожным шепотом:

— Тот репортер пришел.

— Что? — Я проследила за направлением ее взгляда.

Джек Смит, зажатый у стены между дремлющей старой леди и подростком, маниакально строчащим эсэмэски, дружески помахал мне рукой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я таким ядовитым тоном, что старушка резко вскинула голову. Пальцы подростка продолжали давить на кнопки.

— Простите, мадам, — Джек извинился перед леди и встал.

— В коридор, — зарычала я. — Быстро.

Ожидающая приема толпа, измученная беспокойством, глазела, как наше маленькое трио шагает в сторону коридора. Мы, наверное, приятно разнообразили их скуку: Джек, сегодня надевший оранжевую рубашку, я, потная и растрепанная, и Сэди, которая явно не осознавала, что на ней до сих пор заляпанные краской очки, которые она надевала, работая с паяльной лампой.

Я осела у стены и помассировала лоб. Сэди скрестила руки и, напряженная, как натянутая тетива, уставилась одновременно на Джека и на меня.

— Я ждал возможности поговорить с вами обеими, — сказал Джек. — У пансионата я оказался одновременно со скорой. Не смотри на меня так, Томми. Ты же не думаешь, что репортер упустит возможность добыть информацию из первых рук.

— Ты видел парня, который напугал нашу маму? — И тут же я подумала: «Черт, да ты, наверно, и есть тот парень».

— Нет. Вчера меня там не было. Я никогда не говорил с вашей матерью. Весь хаос начался еще до моего приезда.

— Сэди, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы вы с Мэдди ненадолго переехали в «Ворсингтон». Мне не нравится, что вы остаетесь одни посреди чистого поля. Для начала нужно все это прояснить.

— А почему бы нам просто не пожить вместе с тобой в доме?

— Потому что мне кажется… я их цель. А нам нужно думать о Мэдди.

И о тебе, Сэди. Я бы с радостью отдала жизнь за мою сестру. Проблема была в том, что она поступила бы так же. А стреляла она куда хуже, чем я.

— Я волнуюсь за тебя. — Сэди смотрела на меня в упор. — Лаванда, запах которой ты почувствовала… Я читала об обонятельных галлюцинациях.

— Фантосмия, — отрезала я. — Скорее всего, единоразовая, и связана она с мигренями, которые начались у меня после смерти папы. — Я заставила себя улыбнуться. — К тому же Хадсон обещал помочь мне.

Я не сказала когда. И как.

И это решило дело. Сэди расплылась в широкой радостной улыбке.

— Ладно, — она кивнула. — Раз уж Хадсон с тобой, я вернусь в палату к маме и позволю тебе самой разобраться с ним. — Она ткнула большим пальцем в сторону Джека.

— Я приду через пару минут.

И я обернулась к Джеку, четко выговаривая каждое слово:

— Меня. Тошнит. От. Твоих. Игр.

Две сиделки, проходившие мимо, повернули головы и замедлили шаг.

— Чуть потише, пожалуйста, — сказал он. И улыбнулся сиделкам: — Все в порядке, леди.