— Ты действительно веришь, что Розалина Марчетти — моя мать? Что Марчетти мой отец? Что меня похитили? Ты знаешь, кто отец Така? Он ведь правда мой брат, да? Кто та мертвая девочка с моим номером соцстрахования? — На последнем вопросе мой голос внезапно сорвался в крик.

Парнишка за соседним столиком отвлекся от телефона, вздрогнув.

— Мама, — сказал он, тыкая в меня пальцем. — Из-за той тетки я проиграл в Дудл Джамп. Я умер.

— Заткнись, пацан, — сказал ему Джек.

Мамочке хватило сил принять возмущенный вид. Бабушка с трудом скрыла улыбку.

Джек повернулся ко мне.

— Я не знаю, кто отец Така. Это твой погибший брат, верно? — Он помолчал, и в голосе у него появилось… сочувствие. — У меня тоже погиб брат. В этом мы с тобой также похожи.

Я не успела ответить: младенец выплюнул соску с такой энергией и скоростью, что та срикошетила от щеки Джека. Младенческой привязанности к пустышке хватило пары секунд, чтобы оценить ошибочность такого решения. Из люльки раздался вой сирены, будто предупреждающей о торнадо.

Джек застыл, явно удивленный пластиковым снарядом и силой стрельбы, на которую оказался способен годовалый карапуз. Я нырнула под стол за пустышкой, а мамочка в это время лихорадочно рылась в шестидесяти трех карманах своей безразмерной сумки.

— Влажные салфетки, — бормотала она. — Где же салфетки для соски? Ах, вот они. — Она вытащила небольшую пластиковую тубу с огромными штампами, обещающими защиту от бактерий.

Бабушка вскочила на ноги.

— Господь всемогущий, ты за это еще и платишь? Соски стерилизуются вот так!

Она выхватила у меня пустышку, сунула в свой пластиковый стакан с ледяным чаем, демонстративно там поболтала и заткнула соской вопящего карапуза.

А затем выхватила телефон у второго внука и строго сказала:

— Ешь свой чертов тако.

Дети заткнулись.

— Бабуля достойна блеснуть в реалити-шоу, — заметил Джек.

— Смит, сосредоточься на мне, хорошо? Я хочу увидеть те файлы из ФБР. О моей матери. О моем брате. И без цензуры.

— Невозможно. Я получил уже урезанную версию. Многое вымарано.

Я полезла в сумочку за ключом.

— Недавно я добралась до содержимого депозитной ячейки, открытой на мамино имя, — сказала я. — Она никому никогда о ней не рассказывала. Даже своему адвокату.

Джек подался вперед, едва ли не капая слюной.

Этот танец я неоднократно вела со своими пациентами. Что-то отдаешь, что-то получаешь. Однако я уже начала понемногу осознавать тот факт, что Джек Смит не похож ни на один тип людей, встречавшихся мне в жизни. Новый сорт консервированной фасоли, сказала бы бабушка. Обычные мои тактики с ним не срабатывали.

— Око за око, — сказала я. — Ты — мне, я — тебе. Линзами не отделаешься.

Моя первая попытка пошутить за последние две недели.

Но мне было не смешно.

В этом мы с тобой тоже похожи, сказал Джек о моем погибшем брате.

Какого черта он имел в виду под «тоже»?

Глава 14

Кристи Кинг было шестнадцать, когда ее отправили на Ранчо Хэло, выудив из системы патронажного воспитания. Беглянка, у которой начиналась гипервентиляция, стоило ей поставить ногу в стремя.

Меня внезапно, совершенно иррационально, захлестнуло чувство вины перед ней.

Достаточно ли я о ней заботилась?

Прежде чем ее спасли, Кристи почти год прожила с сутенером, избивавшим ее каждый день.