– Выпустите меня, – заплакала она. – Если вы не откроете дверь, я вылезу в окно.

Едва дождавшись, когда принц раздвинет мебель и откроет дверь, она кинулась по лестнице вниз. Выйдя на порог, Свон застыла от изумления. По дороге, в сторону их дома шли трое. Вернее шли двое и тащили третьего, который сильно упирался. В этом третьем Свон признала молочницу Квирке.

Глянув под ноги, Свон опять удивилась. Молочница никогда не оставляла хлеб и кувшин в корзине, а всегда выкладывала их, предварительно завернув горячий каравай в льняное полотенце.

Испугавшись непонятной ситуации, Свон схватила корзину и метнулась в дом.

– Эдуард! – закричала она, оборачиваясь на приближающуюся троицу. Она не знала, как поступить: наверное, следовало дверь захлопнуть, но как оставить попавшую в беду Квирке?

Пока она металась, на лестнице, ведущей на второй этаж, показался Николас. Прижимая палец к губам, он быстро спустился к встревоженной принцессе.

– Т-с-с. Я видел их в окно. Иди на кухню и жди меня там, – он сунул ей в руку кольцо с Камнем правды. – Надень на палец. Я хочу видеть его, когда буду разговаривать с гостями.

Свон не стала перечить, пошла на кухню, поставила корзину у очага и торопливо надела кольцо. Усевшись в кресло, она положила ладони на стол, но ей показалось, что они нарочито выставлены кольцом вверх. Свон то складывала руки, то сжимала их в кулаки, то прижимала к столешнице, обхватив ее край. Она не знала, как их пристроить, чтобы Эдуард мог видеть кольцо. Она нервничала.

Громкий разговор во дворе привлек ее внимание. Свон различила знакомые голоса.

– Боже, – прошептала она, почувствовав облегчение, – они приехали!

Забыв о наказе Эдуарда, она кинулась к входной двери.

Недалеко от крыльца стояли Дак и Роки, из их рук пыталась вырваться молочница, чье лицо закрывал капюшон крестьянского плаща.

Мужчины были заняты переговорами и не заметили, как Свон подошла к ним. Она хотела спросить у друзей, чем им не угодила крестьянка, но Николас стянул с головы женщины капюшон, и всем открылась правда.

– Аделаида! – выдохнула Свон, не обращая внимания на гневный взгляд Николаса, обращенный на нее. – Что вы здесь делаете? И где наша молочница?

За Аделаиду ответил Роки, хорошенько встряхнув фрейлину. Он не знал дворцового этикета и не стал падать ниц перед придворной дамой королевы. Узнав причину столь непочтительного поведения Блэка, Свон сама захотела как следует потрясти наперсницу Елизаветы Эрийской.

– Молочница мертва, ее ударили ножом в живот. Ее труп мы обнаружили, когда подходили к вашему поместью. Только одного человека мы встретили на всем пути, и этот человек – убийца! Посмотрите, подол ее плаща испачкан в крови! – Роки задрал крестьянский плащ, нечаянно вместе с ним поднимая край дорожного платья. Свон увидела, что и на изящных туфельках Аделаиды, не в пример башмакам той же молочницы, видны бурые пятна.

Фрейлина стряхнула с себя руки кока и гордо выпрямилась.

– Как смеешь, мужлан? – она вскинула подбородок. – Не знаю я никакой молочницы. Зачем мне убивать ее? Я только хотела убедиться, что девушка, о которой говорят в деревне, та самая пропавшая воспитанница графа Шовеллер. Я убедилась, что она жива и здорова, увидев ее в окне.

Камень правды засиял красным светом. Николас, взглянув на него, побледнел:

– Кто вас послал? Отвечайте, иначе встретите смерть на дыбе!

– Кто ты такой? Какое имеешь право приказывать? – Аделаида скривила губы, с вызовом глядя в лицо старика. – Ты всего лишь очередной любовник шлюхи-Свон. Я – Первая фрейлина Ее Величества, и ты поплатишься головой, если хоть пальцем посмеешь дотронуться до меня.

Николас поморщился.